Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Отпусти её, — повторил Тарзан, — и иди своей дорогой. Иначе я убью тебя. Я — Тарзан из племени обезьян, Повелитель джунглей!

Тарзан выхватил охотничий нож своего отца и, пригнувшись, двинулся на самца. То-ят зарычал и, видя, что соперник намерен вступить в бой, отшвырнул тело девушки в сторону, чтобы она не мешала движениям. Они закружили, выбирая выгодную позицию для нападения, как вдруг из джунглей донёсся оглушительный треск.

Слон Тантор, спокойно спавший в глуби леса, был неожиданно разбужен рычанием двух зверей. Мгновенно его ноздри уловили знакомый запах, запах его любимого Тарзана, а уши сказали ему, что тот вступил в поединок с большим Мангани, чей запах ощущался Тантором столь же отчётливо.

Ломая и круша деревья, слон бросился через лес, и вот он уже возник перед ними, возвышаясь, как гора. То-ят, король обезьян, видя смерть в этих злых маленьких глазках и сверкающих бивнях, повернулся и бросился в джунгли.

Глава 13

К Питеру Звереву стала возвращаться утраченная уверенность в успехе своего предприятия. Наконец-то его агентам удалось доставить часть столь необходимых припасов наряду с контингентом воинственно настроенных негров, пополнивших его поредевшую армию, что обеспечивало успех планируемого им захвата итальянского Сомали. План Зверева заключался в том, чтобы совершить быстрое и внезапное нападение, разгромить туземные селения, захватить пару аванпостов, затем быстро отступить через границу, спрятать французскую форму, чтобы, если потребуется, использовать её позже, и приступить к свержению Рас Тафари в Абиссинии, где, по сообщениям агентов, созрели условия для революции. Агенты также заверили Зверева, что как только Абиссиния окажется в его руках, туда, под его знамена, начнут стекаться туземные племена со всей северной Африки.

В далеком Бокаре сосредоточилось двести самолетов-бомбардировщиков, разведчиков, истребителей, предоставленных американскими капиталистами в расчёте на наживу, и эта воздушная армада готовилась к перелёту через Персию и Аравию на его базу в Абиссинии. С таким подкреплением позиция Зверева будет прочной, недовольные арабы Египта окажут ему поддержку, а страны Европы, вовлечённые в войну друг с другом, не смогут оказать ему совместного сопротивления. Таким образом сбудется мечта Зверева об империи, и положение его укрепится навеки.

Возможно, эта была безумная идея, возможно, Питер Зверев был сумасшедшим, но кто из великих завоевателей не был немного сумасшедшим?

Он уже представлял себе, как границы его империи раздвигаются на юг по мере того, как он постепенно расширяет свои владения, пока не наступит такой день, когда он станет править огромным континентом, — он, Питер Первый, император Африки.

— Вы, кажется, счастливы, товарищ Зверев, — сказал маленький Антонио Мори.

— Почему бы и нет, Тони? — спросил мечтатель. — Я предчувствую скорый успех. Мы все должны быть счастливы, но потом будем ещё счастливее.

— Да, — согласился Тони, — когда Филиппины будут независимыми, я буду очень счастлив. Вам не кажется, что тогда я стану у себя на родине очень большим человеком, товарищ Зверев?

— Да, — ответил русский, — но если останешься здесь и будешь работать на меня, то станешь ещё большим человеком. Что ты скажешь о титуле великого князя?

— Великий князь! — воскликнул филиппинец. — Я думал, что великих князей уже нет.

— Но, возможно, они снова появятся.

— Они были жестокими людьми, которые притесняли простых тружеников, — сказал Тони.

— Быть великим князем, который притесняет богатых и отнимает у них деньги, может, не так уж плохо, — произнёс Зверев. — Великие князья очень богаты и могущественны. А тебе разве не хочется быть богатым и могущественным, Тони?

— Ну, конечно, кто бы этого не хотел?

— Тогда слушайся во всем меня, Тони, и когда-нибудь я сделаю тебя великим князем, — подытожил Зверев.

Отныне в лагере ни на минуту не прекращалась кипучая деятельность, так как Зверев задумал вымуштровать туземцев-новобранцев и вбить в них хоть какое-то представление о военном порядке и дисциплине. Ромеро, Дорский и Ивич, имевшие военный опыт, стали обучать людей строевой подготовке, и лагерь заполнился маршировавшими, строившимися, атаковавшими и изучавшими уставы воинами. Кроме того, их обучали элементарным навыкам стрельбы.

На следующий день после разговора со Зверевым Тони помогал мексиканцу, который в поте лица муштровал группу черных рекрутов.

Во время отдыха, когда мексиканец и филиппинец с наслаждением курили, Тони обратился к своему товарищу.

— Ты много путешествовал, товарищ, — начал филиппинец. — Может, ты знаешь, какую форму носят великие князья?

— Я слышал, — ответил Ромеро, — что в Голливуде и Нью-Йорке многие из них носят фартуки офицеров. Тони состроил гримасу.

— Что-то мне расхотелось быть великим князем, — сказал он.

Лагерная жизнь пришлась неграм по душе — строевые занятия, занимавшие почти все время, оказались достаточно интересными и отвлекали от раздоров, пища была обильной, и впереди их ждали походы и сражения. А те из отряда, которые испытали на себе ужасы Опара и прочие неприятности, лишившие их душевного равновесия, наконец окончательно успокоились. Зверев приписал это себе в заслугу, считая, что все уладилось благодаря его замечательному таланту руководителя.

Вскоре в лагерь прибыл гонец с посланием для Зверева, рассказавший странную историю об увиденной им женщине, охотившейся в джунглях с черногривым золотистым львом. Этого оказалось достаточно, чтобы напомнить чернокожим прежние таинственные происшествия, как и то, что в этой местности властвуют сверхъестественные силы в облике привидений и демонов и что в любой момент с ними может приключиться страшная беда.

Но если рассказ вывел из равновесия негров, то сообщение, которое гонец доставил Звереву, вызвало у русского сильную вспышку гнева, граничившую с безумием.

Изрыгая страшные ругательства, он шагал взад-вперёд перед палаткой, не объясняя никому причину своей ярости.

А пока Зверев кипел от злости, против него собирались неведомые ему силы. По джунглям двигалась сотня черных воинов. Их гладкая лоснившаяся кожа, перекатывающиеся мускулы