Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

соборах, и эта не являлась исключением. Нащупав в стене камень, он вынул его. Все сокровища Филемона лежали на месте, включая выгравированное на дереве любовное послание. Только к ним добавился мешочек из промасленного сукна. Мерфин развязал его и вынул свиток тонкого пергамента.

— Я так и думал, — сказал он. — Прохвост выудил тайну из Томаса, когда тот потерял рассудок.

Никаких сомнений: настоятель хранил письмо на случай, если вопрос о назначении епископа решится не в его пользу, но теперь оно в руках у Мерфина. Олдермен передал свиток Грегори, и тот развернул его. Лонгфелло водил глазами по строчкам, и лицо его медленно покрывала смертельная бледность.

— Боже милостивый. Так слухи оказались правдой.

Скручивая свиток, лондонец имел вид человека, который нашел то, что искал много лет.

— Это то, что вы ожидали? — спросил Мостник.

— О да.

— И король будет признателен?

— Глубоко признателен.

— Так ваша часть сделки?..

— Будет выполнена, — кивнул Грегори. — Вашим епископом станет Клод.

— Слава Тебе, Господи, — вздохнул зодчий.

Когда через восемь дней рано утром Керис в госпитале учила Лоллу накладывать повязки, вошел Мерфин.

— Я хочу тебе кое-что показать. Пойдем в собор.

Стоял ясный морозный зимний день. Суконщица закуталась в тяжелый красный плащ. Когда они шли по мосту в город, Фитцджеральд остановился и вытянул руку:

— Шпиль готов.

Керис посмотрела наверх. Он виднелся сквозь паутину хлипких лесов — высокий, изящный. Глядя на сужающиеся, устремившиеся в небо грани, целительница думала, что они, пожалуй, никогда не кончатся.

— И это самое высокое здание в Англии?

Мерфин улыбнулся:

— Да.

Прошли в собор. Архитектор повел жену вверх по лестнице, расположенной в стене центральной башни. Он привык взбегать наверх, но Керис, когда они добрались до вершины башни и ступили на дорожку, огибающую основание шпиля, тяжело дышала. Наверху дул резкий холодный ветер.

От взгляда вниз перехватывало дыхание. Перед ними на север и запад расстелился весь Кингсбридж: главная улица, рабочий район, река, остров с госпиталем. Дым поднимался из тысяч каминов. Маленькие люди торопливо двигались по улицам, пешком, верхом или на телегах, несли сумки с инструментами, корзины с продуктами, тяжелые мешки; мужчины, женщины, дети, толстые, худые, в бедной одежде или богато и тяжело разодетые. Основные цвета — коричневый и зеленый с вкраплениями голубого и алого, как у фазана. Суконщица невольно задумалась: у каждого своя жизнь, каждый богат и сложен, с драмами в прошлом и неизвестностью в будущем, с дорогими воспоминаниями и тайными печалями, с друзьями, врагами, любимыми.

— Готова? — спросил Мерфин.

Керис кивнула. Архитектор ступил на леса. Непрочная конструкция из веревок и перекладин внушала ей серьезные опасения, хотя целительница не хотела в этом признаваться: если может Мерфин, значит, может и она. Под порывами ветра леса покачивались, и плащ Суконщицы колыхался, будто корабельный парус. Шпиль был таким же высоким, как и башня, и подъем по веревочной лестнице оказался трудным. На полпути остановились передохнуть.

— Все очень просто. — Зодчий дышал легко. — Это просто конус.

Шпили, которые целительница видела до сих пор, украшали декоративные завитки, разноцветные каменные или плиточные орнаменты, ложные окна. Но именно простота шпиля Мерфина делала его бесконечным. Мастер кивнул вниз:

— Эй, посмотри-ка!

— Мне что-то не хочется…

— Я бы сказал, Филемон уезжает в Авиньон.

На это, конечно, посмотреть необходимо. Керис встала на широкую дощатую платформу, но все равно крепко ухватилась обеими руками за шест, убеждая себя, что не упадет. Тяжело сглотнула и опустила взгляд.

Зрелище стоило усилий. Возле дворца аббата стоял экипаж, запряженный двумя быками. Верховые сопровождающие — монах и воин — терпеливо ждали. Филемон стоял возле повозки, а монахи Кингсбриджа по одному выходили вперед и целовали ему руку. Последним вышел брат Сайм и вручил ему черно-белого кота, в котором Суконщица узнала потомка Годвинова Архиепископа.

Настоятель забрался в экипаж, и возница стегнул быков. Повозка медленно выехала из ворот и двинулась по главной улице, потом по обоим мостам и наконец исчезла в предместье.

— Слава Богу, уехал, — улыбнулась Керис.

Мерфин посмотрел вверх:

— Осталось немного. Так высоко не стояла еще ни одна женщина Англии.

И полез наверх. Ветер стал сильнее, но, несмотря на страх, Суконщице было радостно. Мостник осуществил свою мечту. Каждый день ближайшие сотни лет люди на много миль вокруг будут любоваться этим шпилем. Олдермен и его жена перелезли с лесов на площадку, окружавшую верхушку. Керис попыталась забыть, что на ней нет перил. На вершине установили крест. С земли он виделся маленьким, но на самом деле оказался выше человеческого роста.

— Шпили всегда венчает крест, — пояснил Мерфин. — Но они разные. В Шартре на нем образ солнца. Я сделал другое.

У подножия креста архитектор поместил каменного ангела в человеческий рост. Ангел стоял на коленях и смотрел на город. Суконщицу заинтересовала голова — короткие волосы, маленькое круглое лицо с четкими чертами показались отдаленно знакомыми. Ее лицо. Она обомлела:

— А тебе разрешили?

Мерфин кивнул:

— Полгорода уже и так считает тебя ангелом.

— Но я все-таки не ангел.

— Нет, — ответил зодчий со знакомой улыбкой, которую целительница так любила. — Но сходство есть.

Подул резкий ветер. Суконщица схватилась за Мерфина.