Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

– Я не нашел его. Ребята тоже не видели. В архиве его нет. Он скрылся!

– Конечно, попытается скрыться! – негодовал Эмиль. – Он же не дурак. Но где полиция? Надо его найти, немедленно!

В зал вбежала бригада полицейских в темно-синей форме с короткими рукавами и квадратными кепками, – красавцы, как на подбор, черноглазые шатены с аккуратными, ухоженными бородками, подтянутые. Вместе с ними были те, кто в штатском, некоторые держали наготове пистолеты. В воздухе плавало шипение раций и шуршание голосов, раздававшихся из них, громкая и бойкая испанская речь, которую Вера понимала лишь на четверть, – вся эта какофония эхом отскакивала от высоких стен высокопотолочного зала. Двое мужчин в простой, непримечательной одежде и не такие лощеные, как полицейские в форме, размахивали руками, отдавая приказания. Далеко Хавьер Барба не ушел – музей был пуст и оцеплен полицией.

Вера даже предположить не могла, как Эмиль вышел на него.

– Зоя, где он? – кричал он по-французски, бросаясь из стороны в сторону и впиваясь пальцами в уши. – Зоя, ответь!

Он будто разговаривал сам с собой или с музейными духами. Зоя, видимо, отвечала ему по невидимому наушнику, использовать который недавно доводилось Кристине Дюбуа.

– Зоя, ты его видишь? Вообще нет? А конференц-зал? Да, верхний экран, самый верхний, черт, там, где стулья… А на этажах? Мы идем. Отключаюсь.

Несколько полицейских направились в комнату охраны, Эмиль повернул следом.

Целый час бригада CNP обшаривала музей, но начальник безопасности словно растворился в воздухе. Это попахивало мистикой. Люди обстукивали стены, полы и потолки в поисках потайных шахт и ходов. Позже подвезли мудреное оборудование и металлоискатели. Эмиль сидел на полу у статуи «Оборона Сарагосы» с ноутбуком на коленях и пытался отследить телефон Барбы через радиовышки. Но сигнал канул в Лету, хотя должны были «идти пинги», как это назвал Эмиль, даже если телефон выключен и вынута SIM-карта.

– Он должен быть тут! – срывались с его губ яростные слова. – Здесь есть комнаты, обшитые металлом? Клетка Фарадея, клетка Фарадея… Черт!

Инспектор Руиз, стоявший рядом, молчал.

В конце концов, поиски превратились в бесцельное блуждание по музею. Завершать операцию, в ходе которой потеряли подозреваемого, никто не хотел, тянули время, но усилий для поисков никто уже особо не прилагал.

Вера, устав бегать по этажам, вернулась в главный холл, где была касса, и села на скамейку неподалеку от мраморной «Обороны Сарагосы». Эмиль давно бросил попытки поисков через сеть и исчез где-то в недрах музея, как, впрочем, и Зоя. К Вере подошел Джон Леви, сел на скамейке напротив. Она подняла на него глаза. Тот смотрел с укоризной – нос припух, на скулах следы крови, глаза запали, под них легли черные круги. От боевого задора, каким он сверкал в момент их знакомства, не осталось и следа.

– Мне следует извиниться за то, что произошло, – прошептала Вера. Слова вырвались сами собой, она не знала, как вести себя с жертвой Эмиля.

– Вам? – криво усмехнулся тот.

– На самом деле, он просто делал свою работу.

– Это очень грязный метод. Мы с ним на одной стороне следствия.

– Позвольте, я попробую все объяснить. И рассказать, как именно обстоят дела… У Эмиля, скорее всего, не было времени. Он вычислил убийцу, но доказать мог, лишь проведя с ним опросную беседу при… эм-м… особых обстоятельствах, – пыталась выкрутиться Вера.

Она прекрасно понимала, что Эмиль сильно рисковал, сотворив такое со спецагентом ФБР – американским атташе. Тот не станет замалчивать свой разбитый нос. Эмиль, конечно, сделал вид, что считает иначе, уверенный: агенту будет стыдно рассказывать, как его отметелил парижский частный детектив. За него говорила свойственная ему бравада, показное бесстрашие, он им пользовался, как оружием. Эффект Даннинга-Крюгера: уверенность в себе – как туз в рукаве.

– Особых обстоятельствах? – Леви нахмурил лоб, точно боль прошила его голову, он сжал пальцами глаза.

– Дело в том, что Эмилю нужно было создать максимально напряженные условия допроса. Я могу лишь догадываться, поскольку сама ни о чем не знала.

– Не знали?

– Нет. Я, как и вы, зашла в комнату управления видеонаблюдением, понятия не имея, что он запрет нас там, а Зоя достанет оружие. Для меня это стало неожиданностью. Я была очень удивлена.

– Для человека в удивлении вы выглядели довольно спокойно.

– Все дело в тренировках… Он запрещает мне показывать эмоции.

– Запрещает? Да кто он вообще такой?! Вера встрепенулась.

– Я не так выразилась. – На ее лице появилась вымученная улыбка. Выразилась она, на самом деле, верно, более чем. – Я хотела сказать, что он учит меня владеть эмоциями. Профайлер должен полностью контролировать свои лицо, тело и реакции.

Джон Леви хмыкнул, опустив глаза, – ему стало стыдно за то, что дал себя вовлечь в провокацию. Он начал понимать план Эмиля, но вместе с тем еще больше его ненавидеть.

– Я уже привыкла. Он постоянно устраивает нечто подобное. – Вера выдавила улыбку. – Знаете, как мы с ним познакомились? Он нанял меня на роль живца для маньяка. И, разумеется, не сообщил об этом.

– Похоже, вы вступили с ним в крайне абьюзивные отношения. – На лице Леви появилось отвращение. – Вы с ним спите? С ним, с его сестрой? У вас такой уютный тройничок, получается?

– Нет! – воскликнула Вера. – Нет! Вы говорите сейчас, как обиженный ребенок.

Леви нахмурился и смежил веки: любое его движение явно отдавалось головной болью.

– Я психолог в штате его детективного агентства, занимаюсь профайлинговыми беседами.

– И приманка для маньяков по совместительству. Простите, но до меня не доходит. Вы ему мать? Опекун? Спасатель? Зачем вы пытаетесь его защитить?

– Спасатель…

Вера прикинула: интересно, как можно назвать их с Эмилем отношения?

– Да, спасатель. А он жертва в треугольнике Карпмана. Жертва и тиран в одном лице. Мне приходится спасать его от него же самого. Все так, вы правы, Леви.

– Зовите меня Джоном, – пробурчал тот.

– Вера. – Она протянула руку с улыбкой. Тот сделал вид, что пожал ее нехотя, но было видно, как от удовольствия у него приподнялись брови и зарделись скулы.

– Вы потакаете его поведению. Хотя, как психолог, должны осуждать. Он действует, нарушая личные границы других людей.

– А разве органы, подобные ФБР, полиции, Интерполу, не делают то же самое? Только скрытно, используя ловушки сознания и двойные стандарты. Эмиля Герши зовут, когда делу уже ничто не поможет, он делает за таких, как вы, грязную работу. Да, он запугивает, обманывает, устраивает целые представления, становится зверем, охотником, но это приносит результат. И он не кривит душой, не кичится своей честностью. А вы могли придумать бы крутую схему,