Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

тоже наблюдая за странным эпизодом, разыгравшимся перед шедевром Гойи. – Вы его знаете? Кто это?

– Это Луис Угарте, – с длинным вздохом ответил Хавьер Барба. – Он был уволен еще до… случая массовых убийств.

– За что? – наседал заинтересовавшийся агент. – За то, что лапал посетительниц?

Эмиль переводил взгляды с Леви на Хавьера и обратно, следя за их диалогом.

– Любопытно, – сказал он, – что SIM-карта, с которой тот тип переписывался с Аской, был оформлен на некую Малену Угарте. Нужна его анкета! Получается, Угарте занес в свою анкету новый номер. Почему его уволили?

– Сам уволился. Но здесь, на этом видео он… вероятно, попросил женщину убрать сумку со спины вперед. – Голос начальника музейной безопасности был ровным. – Бывали случаи: женщины, отходя от картин, резко разворачиваясь и задевали своими огромными сумками полотно.

– Серьезно? – скривился Эмиль. – Прямо такая великая опасность?

– Да, вероятность задеть картину существует, – нахмурился Барба.

– Но, не находите ли вы, – проронила Вера и закашлялась, обнаружив, что у нее страшно пересохло в горле, – он несколько грубо ей это объяснил?

– Возможно. Но иначе никак. Люди не понимают, когда их просто попросишь, – невозмутимо ответил Хавьер Барба.

– И все же… – начала Вера, но он ее перебил:

– В ноябре прошлого года две экоактивистки едва не испортили «Маху одетую» и «Маху обнаженную» Гойи, приклеив к рамам картин свои руки. Они что-то начиркали между полотнами черным маркером. Смотритель видел, как они вынули из сумок тюбик клея и маркер, и просил их убрать непозволительные в залах музея предметы, но те его не послушали. И сделали свое грязное дело.

Глаза начальника музейной безопасности оживились, в них загорелось явственное недовольство. Этого человека совершенно точно заботили только полотна.

– Это ужасно! – воскликнула Вера, поймав себя на том, что разглядывает его лицо.

– Они побывали и в Национальной галерее Лондона, и в музее Барберини в Потсдаме.

– Это были уже другие активистки, – отозвался Эмиль. Он вперил взгляд в монитор, нажимая то на «плей», то на «паузу» и заставляя фигурки на экране дергаться, точно в стоп-моушенвидео.

– Экодвижение прокатилось по всему миру волной вандализма. Музеи беззащитны перед этим явлением. Мы вынуждены пускать в залы с произведениями искусства всех подряд. Кто углядит в человеке, явившемся в музей на инвалидном кресле, вандала? Это ведь случилось у вас в Париже! – Лицо Барбы оставалось спокойным, только глаза пылали праведным огнем. – Человек на инвалидном кресле обмазал стекло, под которой находится «Мона Лиза» Да Винчи, тортом!

– Верно, – подтвердила Зоя. – Я тогда находилась в соседнем зале.

Вера вспомнила, как в прошлом году всколыхнулись СМИ по этому поводу. Но, кажется, того человека даже не арестовали.

– Пострадали «Стога сена» Клода Моне – картину обмазали пюре. «Подсолнухи» Винсента ван Гога облили томатным супом. Это как раз произошло в лондонской Национальной галерее! И никто с этим ничего не делает. Всего за какие-то полгода успели пострадать Тернер, Климт! Рука вандалов поднялась даже на таких мастеров, как Боттичелли и Вермеер. Как долго это будет продолжаться?

– Посмотрите, – перебил его Эмиль, все это время следивший за движениями подозрительного смотрителя на экране, – мне кажется, этот человек что-то кладет в сумку. Есть возможность увеличить картинку?

– Нет, это невозможно, к сожалению, – ответил Хавьер, слегка нахмурившись, недовольный тем, что его речь прервали.

Но глянув в экран, он оживился, попросил у Эмиля мышку и тоже стал с любопытством смотреть на дергающихся женщину в белой юбке и смотрителя. Тот казался очень тощим в чрезмерно узковатом костюме, сутулым и осунувшимся, длинные волосы закрывали лоб, уши и шею. Он выглядел, как подросток, но руки распускал весьма уверенно.

– Он ее лапает, – предположил Леви.

– Нет, смотрите, он на треть просунул ладонь в карман сумки, – настаивал Эмиль. – Это может быть маячок слежения. Аска ведь его спрашивала, откуда он их берет и всем ли подбрасывает. Она упоминала маячки много раз. Это маячок!

Эмиль отъехал от стола, торжественно раскинув руки в стороны, как «Парфюмер», стоящий на балконе и приветствующий восторженную публику. Его лицо сияло улыбкой.

Леви бросил на него угрюмый взгляд, как бы говоря: «И ради этого ты сломал мне нос?».

– Без обид, Леви, – сказал Эмиль, точно прочитав его мысли. И сразу повернулся к начальнику безопасности.

– Мы должны просмотреть видео за другие дни тоже, убедиться, что этот случай неединичный. А от вас мне потребуются досье всех, абсолютно всех смотрителей залов. И тех, которые были уволены, и принятых сейчас. Всех!

– Да, конечно! Но я уже отсылал копии полиции.

– Нам нужны оригиналы. И прямо сейчас! Зоя вас, разумеется, отпустит. – Эмиль, приподнявшись, вынул из кармана джинсов ключ и бросил Зое. Та поймала его на лету, поднялась, откатила от двери стул и отперла замок.

Хавьер вышел, закрыв за собой дверь.

– Раз, два, три, – зашептал Эмиль, сжав кулаки и стуча ими по коленкам, выводя мелодию группы Queen «We Will Rock You».

– А теперь живо за ним! – Он толкнул сначала Леви, а затем инспектора Руиза в плечо. – Полиция оцепила музей?

– Конечно. – Хуан мгновенно посерьезнел. Его испуганное лицо словно по щелчку неведомого режиссера стало сосредоточенным. – Но… вы уверены? Это он?

– Да! Да! Живее, инспектор. Сейчас он попытается бежать, потому что все понял! Потом объясню. Сопоставим фото, опросим сотрудников музея. Он скрыл тот факт, что заменял смотрителей.

Леви подскочил, недоуменно вылупившись на Эмиля.

– Он ведь даже не той комплекции! – вскричал он. – Не говоря о патлах.

– Однако это он! – Эмиль вынул пистолет агента и положил его на стол перед ним. – Бегите, арестовывайте! Чего стоять и пялиться? Потом будем яйцами мериться. А то вас опередит испанская полиция, она уже поджидает его.

Инспектор, осознав, что все лавры могут достаться кому-то из коллег, бросился к двери.

– Я один этого не знал? – Леви посмотрел на Веру, следом на Зою, растерянно разведя руками, точно Траволта из «Криминального чтива».

Эмиль глянул на экраны, найдя взглядом бегущего через залы нижнего этажа начальника музейной безопасности, а за ним инспектора Руиза.

– Ты смотри, как чешет, – обеспокоенно проронил он и бросился из комнаты.

Агент Леви сорвал со стола пистолет и дернул следом. Вера посмотрела с недоумением на Зою и тоже побежала за всеми. Она дважды обернулась, пересекая коридоры, рассчитывая увидеть сестру Эмиля бегущей рядом, но та почему-то решила остаться.

Они пронеслись по узким проходам и выбежали в Зал Муз с ярко-красными стенами, на фоне которых красовались мраморные скульптуры женщин в туниках, восседавших на коричневых тумбах с канелюрами. Окна потемнели – солнце успело сесть. На Эмиля налетел взявшийся словно из ниоткуда инспектор Руиз.

– Он исчез!