"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Исьемини Виктор

– Он…

Это наверняка был он – наш Черный Всадник, странный гость Ливды, близости которого не выносят даже крысы, вгоняющий в испуг наших грубиянов-стражников, расплачивающийся золотом из Семи Башен и не проверяющий сдачу…

Неизвестный эльф явно обладал талантом – впрочем, как и многие его единоплеменники, сходство с оригиналом было несомненно, уж мы-то с Эрствином могли об этом судить! Так сразу и не скажешь, что именно в рисунке напомнило нам о странном пришельце, но тем не менее, мы ведь оба узнали его! Да, эльф-казначей был несомненно талантлив…

Подпись под картинкой гласила: “Меннегерн”.

Глава 21

– Скажи, Хромой, это ведь не он? – очень робко осведомился Эрствин, – Не тот, в черном, который… Тогда, утром, у ворот? Ведь этого не может быть, чтобы он жил до сих пор… Меннегерн?

Хм, я сам хотел бы кому-нибудь задать этот вопрос. Мы с Эрствином в неравном положении – он младше и имеет право спрашивать у меня обо всем, что вызывает у него сомнения. А мне спрашивать не у кого. Несправедливо!

– А почему бы ему не здравствовать по сей день? – поинтересовался я в ответ, – Ведь эльфы могут жить вечно. Разве не так?

– Но ведь прошло столько лет… И Семь Башен разрушены…

– Это верно, – само по себе разрушение Семи Башен не означало гибели их повелителя, но был еще один аргумент, – действительно странно, что он до сих пор расплачивается золотыми кронами с собственным профилем. Давай-ка поглядим, что там дальше в этой ведомости. Наверняка по более поздним счетам можно будет догадаться о результатах похода.

Эрствин пробормотал что-то невнятно-утвердительное, он по-прежнему сомневался в моем способе добычи информации. Я же, не обращая внимания на его нарочито хмурый вид, углубился в записи. Война, судя по счетам, длилась недолго – вряд ли больше месяца-полутора. Тем не менее, князья Ллуильды были вынуждены залезть в долги. Традиционная предусмотрительность эльфов – начиная войну, они не позаботились о запасах! Я обнаружил даже копии расписок – заимодавцами были не эльфы, а люди, судя по именам. Ну и один гном. Или я ничего не смыслю – или “Грольморт из Базальтовых Гротов” мог быть только гномом. Затем, немногим больше месяца спустя после начала войны – новые колонки цифр, награды отличившимся воинам и… еще долговые расписки. Странно. Отличившихся воинов награждает победитель… А добыча? Я перевернул страницу и обнаружил на полях еще одну запись. Видимо, у эльфа вошло в привычку доверять наиболее важные мысли этой книге. Что ж, финансовые отчеты мало кому интересны, наверняка, кроме самого казначея, его книгу никто больше не открывал. А надпись гласила: “Проклятие. Грош цена такой победе. Ни Меннегерна, ни его казны. Мать всегда была слишком благосклонна к этому спесивцу”.

А потом – снова скучные цифры. Я не очень-то разбираюсь в таких крупных финансовых системах, но похоже было, что победоносная война подорвала силы Ллуильды. Насколько я уяснил, бегло пролистав оставшиеся листы, здешним эльфийским князьям так и не удалось привести в порядок финансы. Я еще пару раз встречал пометки на полях – ничего интересного, казначей жаловался на жадность и непреклонность кредиторов-людей и один раз изобразил какого-то толстяка. Подпись под карикатурой гласила: “Томена не зря прозвали Пиявкой. Он хуже любого гнома”. Я просмотрел копии расписок еще раз – многие были выписаны на имя некоего Томена Катота. Никогда не слыхал о таком. Забавно – вместе с эльфийским князем Меннегерном, всеобщим врагом и легендарной личностью, чести быть запечатленным на полях этой книги удостоился какой-то давным-давно забытый ростовщик. Должно быть, тогда он казался казначею врагом не менее опасным, чем враждебный князь… То есть, скорее всего, так оно и было – но, чтобы уразуметь столь печальную истину, нужно быть казначеем. Обычно большинство людей ростовщиков недооценивает.

А цифры с каждой новой страницей становились все более скудными, княжеская казна хирела. Примерно через шестьдесят лет после разрушения ллуильдинским князем Семи Башен разгорелась последняя из Великих Войн. Ну а еще лет пятнадцать спустя Белая Башня была разрушена и эльфы изгнаны отсюда… Навсегда.

И вот – Меннегерн? Или все-таки нет? Призрак? Во всяком случае, золото в его руках было самым настоящим. Уж крона-то призрачной не была, и мне до Гангмара хотелось разжиться такими кронами.

Я оторвался от книги и покосился на своего приятеля – Эрствин пристроился за соседним столом и крепко спал, уронив голову на раскрытую книгу. Мне бы тоже не мешало отдохнуть. То, что я обнаружил в архиве, не только не прояснило дела, а наоборот – подкинуло новые загадки. Значит, если я собираюсь запустить руку в карман, набитый золотом из Семи Башен – мне предстоит еще побегать и попотеть, выясняя, чей это карман и где он находится… А еще в Ливде затаился Мясник. А может не затаился, а рыщет по городу в поисках – кого? Обуха?.. Меня?.. А может своей жены – если у нашего “злодея Гонгала” выгорело похищение Денареллы…

Завтра… Вернее, уже сегодня, мне предстоит побегать – это значит, что я должен хоть немного отдохнуть. Я быстро пролистал оставшиеся книги и не обнаружил вообще ничего – это были счета за более поздний период и их вела иная рука. Казначея, склонного к рисованию, сменил кто-то другой, возможно, даже вовсе не эльф.

Больше здесь делать было нечего. Я быстро спрятал книги за стеллаж, так, чтобы никто не увидел, что их недавно смотрели. Того, что старых ненужных счетов хватятся, я не боялся, главное, чтобы они не попались архивным писарям на глаза. Покончив с книгами, я похлопал по плечу моего юного друга:

– Эрствин, просыпайся… Я здесь закончил… Давай-ка приведем все в порядок и… – мне пришла в голову новая мыль, – слушай, а я могу где-нибудь здесь переночевать?

– Чего-о?

– Да нет, погоди делать такие большие глаза, ты послушай – если я сейчас пойду в город, мне там негде отдохнуть. Понимаешь? Повсюду стража, Мясник меня ищет, да мало ли… А завтра я должен продолжать поиски. Отдохнуть мне надо. Так я бы поспал где-то здесь пару часов, а перед рассветом ты бы меня выпустил через ту дверь… И сам бы тоже вернулся к себе. Перед рассветом все спят особенно крепко, нас точно никто не заметит.

– Да, пожалуй… Только где?

– Ну, на какой-нибудь лестнице я не высплюсь, да и боязно… Мало ли кто пройдет?.. А конюшня? По-моему, где-то здесь во внутреннем дворе у вас конюшня? Туда сложно пройти отсюда?

– Вот уж не сложно! Идем!

У Эрствина намечалось новое приключение – ночевка на куче сена в обществе убийцы. Славное приключение – любой позавидует.

Когда я вступил под своды большого зала “Очень старого солдата”, не произошло ничего этакого особенного, ничего эпического – не воцарилась гробовая тишина, никто не произнес трагическим тоном: “Вот он, вот этот несчастный, на которым тяготеет ужасное зловещее проклятие, ибо в походах все спутники его гибнут лютой смертью!” Ничего такого – я прошел между рядами пустых столов, обменялся кивками с теми из немногочисленных посетителей, кого знал в лицо, и занял местечко в части зала, где обычно сидят одиночки…

Подошедший слуга будничным тоном поведал мне, что сейчас на балконе заказчиков еще никого нет, но вчера было трое и найма не состоялось, так что можно ожидать тех же троих и сегодня к вечеру – и осведомился, не желаю ли я сделать заказ. Я как раз был голоден и заказал завтрак и вино. Ел я в одиночестве, никто не подошел поприветствовать меня, никто даже не смотрел в мою сторону. Могло бы показаться, что предупреждение Энгера было ошибочным, но я уже знал – управляющий “Очень старого солдата” знал, что говорит. Он знает жизнь солдат, как никто другой – и если он сказал, что у меня теперь дурная репутация, то, стало быть, так оно и есть. Солдаты, как и вообще люди всякой профессии, в которой приходится ежедневно сталкиваться с опасностью, очень даже склонны ко всяким суевериям, очень доверяют всякой ерунде вроде вещих снов, предчувствий и сглаза. По-моему, это самые настоящие предрассудки, не имеющие под собой никакой почвы. Я-то, слава Гилфингу, имел дело с практической магией и мог сравнить…