"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин .

— Вот как… — Речник тихо присвистнул. — Если бы только стража, ещё куда ни шло… А что ты нашёл в Китаамоши?

— Лавки закрыты, Гвиса, — покачал головой Нецис. — Алхимикам самим мало. Ну и… не ожидал же ты, что в одной из тех лавок мы так просто купим чёрный цветок?!

— Надеялся, — вздохнул Фрисс. — Чем тут только ни торгуют… Знать бы наверняка, что вернёмся, купил бы своим подарков.

Нецис посмотрел на него долгим, ничего не выражающим взглядом.

Двое воинов Хукуфаджаа вновь протиснулись меж сидящими и с гордым видом поставили перед путниками широкую чашу, залитую густой сурвой. Из пряного месива выступали куски разваренного мяса.

— Эти люди норовят накормить всякой дрянью, — покачал головой «изумрудник». — Но я заставил их найти хорошую еду. Мы попробовали уже — это лучшее мясо, мясо бронированного зверя с севера.

Речник, протянувший было руку за самым большим куском, замер и внимательно посмотрел на йонгелов. В чашу влезла когтистая лапа Алсага, а следом Нецис выловил пару кусков и причмокнул, распробовав.

— Что это за зверь? — спросил Фрисс. — Анкехьо?

— Это другой зверь, маленький, — растерянно ответил «изумрудник». — Их привозят северяне с пёстрыми лицами. Они очень вкусные. Лучше даже, чем детёныши куманов.

— Зверь с двумя хвостами? — спросил Речник, медленно убирая руку за спину. Нецис посмотрел на него укоризненно.

— Никто не ест хвосты, — нахмурился Всадник. — Вы, Ти-Нау, не едите таких зверей? Мы не хотели обидеть тебя…

— Ничего, — пробормотал Фрисс, разрывая лепёшку и зачёрпывая со дна сурву. — Вы сами не голодны?

В дверях хрипло взревел рог. «Изумрудник» вздрогнул, кивнул на прощание странникам и пошёл к двери. Ламотса огляделась и протиснулась к компании стражников. Нецис облегчённо вздохнул и положил в рот последний кусок мяса.

— Ксарна, есть что-то, что ты не сможешь сожрать?! — Речника передёрнуло.

— Я голоден, Гвиса. Не злись на меня, — спокойно отозвался колдун. — Кстати, не так просто найти здесь, в приграничье, молодую Двухвостку. Их раскупают раньше, ещё в междуречье. Легче, и правда, купить кусок демонятины.

Речник затравленно оглянулся и прикрыл Алсага собой.

— Каких демонов тут едят? — тихо спросил он. — А людей тут считают едой?

Ему очень хотелось выйти во двор и проверить, на месте ли Флона. Если уж йонгелы детёнышей едят, то такую гору мяса не пропустят…

— Йонгелы — нет, — покачал головой Некромант. — Ни людей, ни хесков. Йонгелы упрекают норси в дикости за их всеядность. Но норси вовсе не всеядны… я не слышал, чтобы они съели разумное существо. По их обычаям…

Земля глухо дрогнула, чаша с вином качнулась, едва не расплескав содержимое. Все разом замолчали, встревоженно озираясь. За дверью зарокотал барабан, и все стражники молча встали, похватали оружие и выбежали, едва не затоптав тех, кто не успел увернуться. Фрисс потянулся за мечом, Нецис отстранился от прохода, пряча руки в рукава, Алсаг навострил уши.

— Хаэ-эй, с дороги! — закричали во дворе, и трое стражников ввалились в дверь, едва не обрушив тонкую кирпичную стену. За ними шли ещё четверо, горделиво оглядывая жителей. Те, кто шёл первыми, тащили пленника, связанного по рукам и ногам.

— Хаэ-эй! Мы поймали уачедзи! — крикнул стражник, подбоченясь. — Где хорошая уланзи, где мясо, где сурва?! Уачедзи, богомерзкий поджигатель, пойман живым! Мы отведём его к властителю — и мы получим награду! Неси хорошую еду для нас, неси полные чаши! Нас семеро, я — Анкома ца Аталиша, я — тот, кто будет награждён!

Он сорвал с головы пленника мешок и приподнял связанного за шиворот, показывая всем его лицо.

Как будто это был обычный йонгел, даже без жёлтого света в глазницах… но Фриссу мерещилось, будто его кожа слабо, едва заметно светится золотом. Слишком хорошо он был виден… иногда, а иногда — на секунду — словно таял в тумане. Его прислонили к кирпичной стене, убрав подальше циновки. Чуть поодаль тлела жаровня — время от времени служители высыпали на неё щепоть опилок, но давно уже никто не подходил к ней. Едва рядом оказался пленник, пламя в ней взметнулось чуть ли не к потолку — и служители с испуганными криками потушили её вовсе. Уачедзи молча следил за ними. У него были яркие глаза — светло-зелёные, как весенняя трава.

— Всё уважение Анкоме ца Аталиша! — воскликнул служитель, разливающий вино. Стражники расхватали наполненные чаши и расселись на циновках. Фрисс и оглянуться не успел, как жители со всего зала собрались вокруг пришельцев — и протиснуться к ним стало невозможно.

— О боги, — еле слышно пробормотал Нецис. — Теперь уже я хочу позвать на подмогу воинов Изумруда. Упустят они и этого поджигателя…

Речник слушал его вполуха, разглядывая связанного пленника. Едва ли ему удобно было сидеть так — затылком к холодному кирпичу, со скрученными за спиной руками. На его лице запеклась кровь — обычная, человечья, не кипящая и не превращающаяся в пар.

— Боги мои, — нахмурился он. — Не знаю я местных дел, но на уачедзи он и близко не похож.

С улицы пахло разогретыми листьями Арлакса и дымом очагов — полдень вступил в свои права и загнал всех под крышу. Все завесы на окнах были плотно задёрнуты, но свет всё равно просачивался сквозь узкие щели в циновках. Уачедзи не смотрел на солнечные узоры на полу, его голова была опущена, и жёлтый свет не пробивался из-под ресниц. Фрисс мигнул — ему показалось, что кожа пленника странно светлеет, будто чёрная краска стекает с неё. Видение пропало. Речник подобрал с циновки полупустую чашу и подошёл к стене. Стражникам было не до него — они гомонили на весь дом, и жители, столпившиеся вокруг, поддерживали их воплями.

Фрисс наклонился над связанным. Похоже, стражники не зря не боялись, что он сбежит, — руки и ноги его были скручены так жестоко, что ему впору было кричать от боли, ремни врезались в кожу чуть не до крови. Он на миг поднял взгляд на Речника и тут же опустил.

— Очень и очень неприятно, — услышал Фрисс тихий шёпот. — Худшее из недоразумений. И я опасаюсь, что тихо не получится. Очень плохо, очень…

— Хаэй! — тихонько окликнул его Речник. — Ты хочешь пить?

Пленник вздрогнул, внимательно посмотрел на Фрисса и едва заметно кивнул. Тот сел рядом и поднёс чашу к губам «уачедзи». Всё-таки ему не показалось… кожа у связанного была слишком светлой, скорее золотисто-смуглой, чем чёрной, а скуластое лицо — слишком длинным, заострённым, совсем не похожим на округлые лица йонгелов.

— Ты не уачедзи, — прошептал Фрисс, глядя ему в глаза. — Их я издалека узнаю. Но сейчас тут тревожно, стражники не настроены разбираться. Тебя отведут к правителю, и всё разрешится. Подожди, я немного ослаблю путы, пока ты без рук не остался.

Он дотянулся до связанных запястий пленника, потянул на себя ремни — и прикусил язык, чтобы не охнуть на всю комнату. Ремешки распадались на части — плотная кожа прогорела насквозь, превратилась в слежавшийся уголь, но руки под ней остались едва тёплыми. Пленник не шевелился, только обеспокоенно покосился на Фрисса. Тот слегка отодвинулся и отпустил его запястье.

— Почему тогда ты… — начал было Речник, но пленник едва заметно сдвинул брови.

— Уйти могу. Но будет кровь, — еле слышно ответил он. — Мирно меня не отпустят. Очень неприятное недоразумение, очень.

Речник шмякнулся на пол — земля снова качнулась под ногами, посуда тревожно зазвенела. По лицу связанного пробежала тень.

— Очень плохо, — прошептал он. — А скоро будет совсем плохо. Очень много смертей. Мне надо уйти, пока не пришёл он.

— Кто там, внизу? Ты знаешь, отчего дрожит земля? — нахмурился Фрисс. — Ты в самом деле не из поджигателей?

— Я не разрушитель, — отозвался пленник. — Мой вид странен, люди испугались — и больше ничего. Я не знаю их языка… он слишком быстро изменился, я так думаю. Ты — первый, кто понял мои слова. Ты можешь объяснить им, что я не тот, кого они боятся?

— Сейчас, — Фрисс выпрямился, огляделся, высматривая в толпе Анкому, но ледяная рука Нециса легла на его плечо и вновь развернула его лицом к пленнику. Некромант стоял рядом, его глаза тускло светились. У Речника еле заметно зазвенело в ушах — рядом творилась магия, и неслабая.