"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин .

Земля шевельнулась прежде, чем солмик дошёл до двери и повернулся к гостям. Кесса подумала сначала, что ей это мерещится — но холодный камень пола и впрямь вздувался пузырями и подёргивался рябью, как водная гладь. С тихим шелестом он выгнулся горбом и разомкнулся, пропуская серо-стальные шипы и чёрные чешуи. Существо, по пояс погружённое в камень, держало себя за плечи, и длинные когти на его лапах неярко сверкали стеклянной пылью. Оно подняло голову, опустило руки и упёрлось в пол, выбираясь из каменной трясины. И когда оно вылезло полностью, шипы на его загривке царапнули невысокий свод.

Казалось, оно высечено из иссиня-чёрного базальта, в который вбиты стальные пластины — они покачивались и звенели при каждом его движении. На чёрном камне тускло блестели цветные осколки, тонкие и причудливые, как спутанные волокна тины. Изжелта-красные глаза хеска то и дело вспыхивали, слегка изменяя цвет, — как будто огранённые камни были вставлены в глазницы и роняли блики в тусклом свете жирника. С тихим звоном изогнутые когти втянулись — наполовину, и то, что осталось, было длиннее мизинца Кессы. Существо наклонило голову, приподняв стальные шипы на затылке, и обвело залу тяжёлым взглядом. Речник Яцек шагнул к нему, поднимая над головой Верительную Грамоту.

— Силы и славы тебе, сын Урнунги. Мы, люди Великой Реки, искали встречи с тобой.

Он протянул Амнеку раздутый пузырь с угощением.

— Здесь хорошая еда, еда солмиков. Ты пришёл издалека, утоли свой голод.

Когти на широкой лапе зазвенели, вновь вытягиваясь во всю длину. Хеск занёс руку над свёртком с едой — и отшвырнул его прочь. Все стальные пластины загремели друг о друга, глаза Амнека налились багрянцем.

Что-то шевельнулось у стены, и Кесса на мгновение отвела взгляд — и увидела, как солмики вскинули копья. Речник выше поднял Грамоту, и она вспыхнула бирюзой и зеленью, затмив и тусклый огонь жирника, и свечение багровых глаз. Торнат, сложив руки на груди, шагнул к демону.

— Живущий под камнем отверг еду солмиков, бросил её наземь? Чем солмики оскорбили живущего под камнем?

— Мы пришли не враждовать, сын Урнунги, — голос Речника Яцека остался ровным. — Мы пришли, чтобы помочь и получить помощь в ответ. Что случилось с тобой?

Стальные иглы громко лязгнули. Амнек покосился на предводителя северян и наклонился к Речнику, убирая когтистые лапы за спину.

— Разбудили его, разбудили, теперь огонь над вашей землёй! Зачем?! Как упадёт пламя, как потекут камни — мягкими станут, мягче ваших тел! Зачем привели его сюда, зачем вернули его?! Что вам останется, глупые знорки, где вы будете, когда скалы расплавятся?! — шипастый хвост метался из стороны в сторону, царапая каменный пол, и пластины на плечах Амнека глухо лязгали, взлетая и падая на базальтовую шкуру. В вое демона Кесса услышала отчаяние и страх.

— Ты уже знаешь, кто проснулся этой весной? — слегка удивился Речник. — Послушай меня, сын Урнунги. Не мы разбудили небесный огонь, но мы — те, кто уложит его спать навечно. Никаких огненных ливней не будет, и скалы устоят. Мы рождены водой, ты рождён камнем, твоя жизнь дольше, а разум — холоднее. Я ищу тех, кто не испугается небесного огня, тех, кто силён и благороден, кому не навредит свет Кровавого Солнца. Любая помощь для меня драгоценна.

— Кто поможет, кто вам поможет, слабые знорки?! — от стены, задетой колючим хвостом, полетели искры. — Камень станет водой, вода — дымом, и огонь лишь останется! Прячьтесь, знорки, уходите вниз, под каменное небо, к корням гор! Там укрывайтесь от огня небес — там будете жить, пока горы не расплавятся! Он скоро вас найдёт, глупые знорки, наверху вы не укроетесь!

Грамота снова полыхнула, и блики, плывущие по стенам, из бирюзовых стали тёмно-синими.

— Солнечный змей хвалится силой и властью над огнём, — нахмурился Яцек. — Хочет, чтобы все легли перед ним на брюхо, ползали, как вечно ползает он сам! Мы не уйдём с нашей земли, как бы он ни сеял страх под небом. Если ты, сын Урнунги, говоришь от себя — говори от себя, но если ты говоришь от своего народа — ответь: неужели огненная змея напугала вас и загнала в норы? Вы — хранители, защитники корней гор, что же, сейчас вы готовы ждать, пока горы растекутся лужицей?

Амнек резко мотнул головой, шипы зазвенели нестройно, красные глаза потемнели и почти погасли.

— Нет, нет, не проси, знорк, мы не пойдём, не пойдём с тобой искать себе смерти — мы будем там, где были всегда. Никто не поможет тебе, сумасшедший знорк, никто не спасёт тебя, не спасёт вас всех. Уходи, иди в свою нору, живи там, пока небо не прольётся огнём. Ты ничего не сделаешь, знорк, и Праматерь всех рек ничего тут не сделает!

Камень расступился и поглотил его ноги по щиколотку, втянул в себя кончик хвоста, но хеск рывком его высвободил. Кесса шагнула к нему, показывая пустые ладони.

— Взгляни на меня, могучий Амнек. Я — Чёрная Речница, и я даю слово — и небо, и скалы остынут к зиме, а солнечный змей сгинет без следа. Ты слышал о Вайксах, поднявшихся на лёд в Хельских Горах? Мы спасли один из них, отогнали ледяных демонов, скрыли его под каменным щитом. Мы не бросили его там, когда ледяная смерть глядела на нас. А ты бросишь нас наедине с огненной смертью?

Голова Амнека опустилась ещё ниже. Речнице казалось, что он боится её взгляда. Всё его тело вздрогнуло, шипы нестройно залязгали, а по полу зазвенели цветные осколки, осыпавшиеся с брони.

— Откуда ты вышла, дочь знорков? Так давно, так давно вас не видели… — голос его стал тише. — Скоро скалы расплавятся, земля осядет пеплом. Мы пустим тебя к нам, уведём к корням гор, будем хранить, пока солнечный змей не расколет недра. Вот тебе камни, цветные камни из-под корней гор. Больше вам нечем помочь, знорки, больше никто из нас к вам не выйдет. Я не возьму еду, ничего не возьму от вас. Зачем вы разбудили его, зачем позволили ему вернуться?!

Камень расступился, как трясина, и с тихим треском поглотил Амнека. Речница видела, как красные глаза хеска покрываются влагой, и как он лапами закрывает лицо — а потом скала сомкнулась за ним и разгладилась. Камешки, оброненные Амнеком, качнулись на каменных волнах и зазвенели. Сияние Грамоты померкло, и Речник Яцек медленно убрал её в сумку. Солмики, застывшие у жирника, спохватились и вновь подожгли фитиль — темнота расступилась, блики огня задрожали на лицах.

— Никогда Амнеки не бросали на пол кымкым, — покачал головой Торнат, подходя к чужеземцам. — Никогда мы не видели, чтобы Амнек был так напуган. Страх говорил сейчас за него, не злись на него за эти слова.

— Я не злюсь, — склонил голову Речник. — Спасибо тебе, вождь Торнат, что нашёл его и убедил выйти. Народ камня не хочет помогать нам — значит, мы пойдём дальше, к народу льда. Завтра с утра мы поедем к Имлегьину. Найдётся ли для нас повозка?..

* * *

Бирюзовые Клоа уже не кружили над развалинами древнего завода — там не было для них пищи, то, что притягивало их туда, бесследно исчезло — и хвостатая стая снялась с насиженных руин и полетела к подземному логову. Там хранился когда-то ирренций, и радиоактивная пыль, вплавленная в стены и политая сверху растёкшимся накопителем, согревала пожирателей энергии в холодном подземелье. Клоа долго искали себе место на мерцающих сводах, били друг друга крыльями и дёргали за хвосты, и тихий подземный гул не потревожил их.

Мерцающий конус, покрытый броневыми пластинами, вырвался из еле заметной шахты, в одно мгновение взмыл выше самых высоких зданий, выше Опалённого Леса — и там раскрылся, выпустив ветвистые «усы». Красные кристаллы сплошь покрывали их и горели неровным огнём. Волна невидимого жара пронеслась по небу, оставляя едва заметный зеленоватый след. Бронированный шар на пару секунд повис над городом, незримый луч обжёг верхушки деревьев — и угас. С тихим щелчком втянув погасшие усы, шар вновь сменил форму и камнем рухнул вниз. Едва заметная дыра среди разрушенных цехов поглотила его и закрылась. Где-то внизу мигнул белый огонёк на щите управления. Летучий «наконечник» главной сборки воссоединился с её кольцами и замер, ожидая, пока энергия десяти реакторов насытит накопители, и новый поток можно будет отправлять на запад.