"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Исьемини Виктор

И минуты не прошло – за стеной послышался топот и ругань Мясника. Счастливец – он мог бежать и сквернословить одновременно, вот что значит хорошее здоровье. Он выскочил на середину двора, топот прекратился. Теперь он, видимо, глядит вправо-влево, оценивая оба выхода из дворика… Выругался еще раз… Затем опять я услышал топот – Мясник бросился в выбранную им подворотню… И все стихло.

Я сел и задумался – что делать теперь? Появление Мясника с Неспящим спутало все мои планы. Идти на встречу с Эрствином слишком опасно, но, с другой стороны, в безопасности я сейчас не буду вообще нигде. А если парнишке удастся провести меня в Большой дом… Да! Пожалуй, это хорошая мысль. В Большом доме меня и Мясник вряд ли достанет. К тому же невежливо не являться на назначенные тобой же свидания, сэр Эрствин будет во мне разочарован, если я не появлюсь в условленном месте. Итак, вперед!

На всякий случай стараясь не шуметь, я сполз с крыши. Еще было достаточно светло, чтобы меня могли заметить и узнать обитатели этих вот домов… Поправив сползший капюшон, я оглядел подслеповатые окошки – вроде бы никого. Да что там – шесть или семь человек в “Шпоре сэра Тигилла” только что видели, кто убил Неспящего. Я подобрал с земли палку подходящей длины и направился к дому ливдинского Совета… Палка была кривая, довольно трухлявая, я опасался опираться на нее как следует, так что идти приходилось медленно. Но я и так боялся торопиться, мне еще нужно было оглядываться по сторонам и старательно прятать под полой свой клинок. Выйдя к людным улицам центра Ливды, я вздохнул с облегчением, уж здесь-то Мясник не будет меня искать.

На углу Корабельной и Каменщиков мне даже не пришлось прятаться в подворотне, юный сэр Эрствин, как заправский заговорщик, торчал на самом видном месте и весьма эффектно оглядывался по сторонам. Я направился прямо к нему. У Эрствина не хватило сообразительности даже на самое малое – разыграть якобы случайную встречу. Заметив меня, мальчик радостно улыбнулся и чуть ли не бегом бросился мне навстречу. Не добежав пары шагов, он затормозил, и его улыбка померкла:

– Хромой, что случилось, ты ранен? У тебя кровь на плаще!

Я проследил, куда он тычет пальцем.

– Тише, малыш, это не моя кровь…

– Не твоя? С тобой точно все в порядке?

– Не совсем. Я полчаса назад убил Неспящего.

– А…

– У меня не было выхода, он собирался убить меня. Он и Мясник. Ты мне поможешь укрыться? Если бы нам все-таки удалось попасть в дом Совета… Там Мясник до меня вряд ли доберется.

– Мясник? А…

– Они были вдвоем, они хотели меня убить. Я прикончил Неспящего и сбежал. Послушай, малыш, – Эрствин славный парнишка, но ему нужно все объяснять очень подробно, – я не ел еще с утра, я весь день на ногах, а это нелегко для калеки. Мясник преследует меня. Ты поможешь мне укрыться? Хотя бы до утра…

– Д-да… Да, разумеется. Я как раз придумал, как тебе проникнуть в архив. Только нужно дождаться темноты…

Я оглянулся – сзади из-за угла выскочил только один противник. Должно быть, этот затаился у выхода из веселого дома, поджидая нас – а теперь догнал. Впереди улицу перегородили трое, больше никого не было видно. На продолговатых предметах в их руках не играли отблески лунного света – значит, дубинки. Роди сунул мне в руки нижнюю половину своего костыля, достаточно увесистый кусок дерева.

– Разберись с тем, что сзади, солдат, – уверенным голосом скомандовал Зубы, – а я возьму этих ублюдков.

Я расслышал, как один из нападавших бросил вполголоса своему приятелю:

– Осторожно, Шумли, колченогий вооружен.

– Проклятие, – отозвался второй, – карлик об этом ничего не говорил, нужно было слупить с него побольше…

Наши враги неуверенно топтались на месте, не зная как за нас лучше взяться, сразу видно – дилетанты. Даже я сообразил, что их неуверенностью нужно воспользоваться и ударить первыми. Так что мы с Роди начали одновременно. Я бросился на “своего”, одновременно нанося удар снизу и справа, это выглядит совсем не так эффектно, как с воплями крутить палку над головой (так обычно поступают пьяные крестьяне). Зато это было действенно – мой противник не успел поднять оружие для защиты, он едва смог уклониться от моей дубинки, зато я, разворачиваясь, въехал ему локтем в челюсть. Он не устоял на ногах и отлетел к стене дома, шмякнувшись спиной, я прыгнул следом…

Тем временем Роди одним прыжком сблизился со своими противниками. Больше, чем на один хороший прыжок его бы все равно не хватило – но он сумел достичь цели одним. Широко размахнувшись клинком, он заставил врагов попятиться, Роди неловко переваливаясь, шагнул следом, при этом один из них оказался у сержанта сзади. Не обращая на него внимания, Роди сделал второй невообразимый прыжок, одновременно всаживая тесак в одному из противников между ребер и хватая другого за шею… Это я успел заметить, пока обрабатывал “своего” налетчика дубинкой. После восьмого или девятого удара он перестал пытаться уклониться и тихо пополз по стене вниз. Я обернулся и бросился туда, где на земле копошилась, хрипя и подвывая разными голосами, огромная бесформенная куча – Роди и его противники. Едва разглядев в лунном свете, что Роди не сверху, я принялся молотить дубиной, не целясь особенно. Да все равно было темно!

Под моей дубинкой что-то хрустнуло, кто-то внизу пронзительно взвыл…

Из свалки выкатился человек, поднялся на ноги и бросился бежать, согнувшись и прижимая руки к животу, это, разумеется, не был Роди. Я ухватил за лохмотья другого и, поднатужившись, отшвырнул его в сторону – он остался неподвижно валяться на мостовой. В самом низу я нашел моего сержанта. Зубы тихо ругался, плевал кровью и обломками зубов из разбитого рта, но не размыкал рук, сцепленных на горле третьего противника…

Вдруг как-то очень внезапно все кончилось – нас окружила целая толпа. Девицы из веселого дома, тамошний вышибала с фонарем… Еще какие-то люди… У меня тут же сильно заболела голова и я почувствовал, что ноги меня больше не держат. Мостовая прыгнула мне навстречу, а потом я словно заснул.

Пришел в себя я уже после полудня. Я лежал в своей кровати в нашей комнате, которую мы с Роди и Ральком снимали на постоялом дворе. Надо мной сидела вчерашняя девица, все такая же невозмутимая и слегка сонная – и Ральк. На соседней кровати лежал Роди. Я не понял сразу, что он умирает, но его неподвижность была необычной для нашего непоседы-сержанта. Умирал Роди три дня, его сильно порезали в свалке, но он был крепким парнем и его тело сопротивлялось смерти изо всех сил…

Из четверых подонков, напавших на нас в ту ночь, выжил только тот, с которым я дрался вначале. Я его даже не очень сильно изувечил, потому что спешил к Роди на помощь. Пустяки – несколько сломанных ребер, выбитые зубы. Другого молодчика Роди задушил, третьего (того, что пытался сбежать) тоже крепко располосовал. Его нашли почти сразу по кровавому следу – уже мертвого. Ну а последнему я проломил череп. Что ж, на войне, как на войне. Люди графа Альгейнта допросили пойманного бандита, оказалось, что его наняли специально, чтобы расправиться с наемниками. Наняли гномы из посольства, что привезли выкуп за нашего пленника. Мстители… В город их не выпускали, но если ты набит серебром и чего-то сильно хочешь – способ всегда находится. Они столковались с гарнизонным поваром, а тот подыскал в городе четверых молодчиков, согласных напасть на нас. Даже поразительно, как мало гномы заплатили за наши жизни – в самом деле пустячную сумму. И более того, повар, в свою очередь, надул нанятых им громил, прикарманив больше двух третей серебра. Ну и еще могу добавить, что граф потребовал у гномов компенсацию – за то, что те спровоцировали убийство на его территории. Нелюдям пришлось раскошелиться – и графу они заплатили раз в двадцать больше, чем своим незадачливым убийцам. Я бы счел это справедливым, ведь всем известно – сердце гнома в его кошельке! Я счел бы это справедливым, если бы компенсация досталась нам, но нет – граф прикарманил почти все. Нам он (добровольно, он мог бы и этого не делать!) выделил небольшую сумму. Вот так вот действует графское правосудие в Фенаде, а ведь это мы подверглись нападению, и мы же поймали преступников… И нам перепали гроши. Закон есть закон, ничего не поделаешь…