Дочь роскоши - Дженет Таннер

– Вы не думаете, что это будет немного туманно после стольких лет?

– Сомневаюсь. В конце концов, каждый очевидец утверждает, что точно помнит, что он делал, когда был застрелен Джон Кеннеди. Когда же дело касается семьи, думаю, память близких должна быть намного острее.

– Да, думаю, так. Ну хорошо, я посмотрю, что могу сделать. А как насчет вас?..

– Я сделаю то же самое.

Она кивнула, явно удовлетворенная, и взялась за нож и вилку.

– Ну и хорошо. А теперь я могу поговорить о чем-нибудь другом. Что вы предлагаете?

Дэн подумал, что Джерси был бы наименее безопасной темой для разговора. Ему хотелось попросить Джулиет рассказать о себе – где она жила в Австралии, где работала – ведь девушка, которая когда-то получит в наследство часть состояния Лэнглуа, должна же что-то делать! – а может, у нее серьезные отношения… да, он подумал, что очень, хотел бы выяснить, нет ли у нее серьезных отношений с кем-либо. Но если он начнет задавать ей личные вопросы, то вполне возможно, что она возьмет инициативу в свои руки и сделает то же самое. А это будет неудобно. Дэн не возражал бы, если бы его расспрашивали о личной жизни: в своей обычной немногословной манере он просто сказал бы, что сейчас ни с кем не связан и уже давно один. Ничто не склонило бы его к разговору о Марианне. Но если бы Джулиет спросила его, чем он зарабатывает на жизнь, это создало бы ему еще больше неудобств. Дэн не мог сейчас назвать свою профессию эвфемизмом «журналист», это могло бы быть приемлемо, и не вызвало бы подозрения у Джулиет, и не возбудило бы ее дальнейшего любопытства. Но он не хотел обманывать ее. Это было странно, принимая во внимание бессовестные приемы, которыми он пользовался, но существовала тонкая линия между невольным обманом или прямой намеренной ложью, а Дэн понимал, что не сможет заставить себя пересечь ее.

Я как Джордж Вашингтон, подумал он со вспышкой самоуничижительного юмора. Мне придется обрубить сук, на котором сижу, но я не солгу ей.

– Итак, думаю, вы проводите время, навещая старые пристанища? – спросил он, откусывая стейк и пирог с почками.

– Не совсем так. Я была слишком мала, когда уехала, не забывайте. Старым пристанищем для меня был бы скорее, сад бабушки, берег, поля неподалеку от места, где я жила. Я, конечно, поездила по улицам, останавливалась в некоторых красивых местах и любовалась видами, но это и все. Кажется, я в смешном положении – не турист и не резидент. Родственники, похоже, забыли, что я так давно здесь не была, что мое знание острова ограничивается взятой напрокат картой, а сведения об истории – крайне обрывочны.

Дэн улыбнулся, благословляя фортуну. Его отец, Дэн-старший, был большим любителем истории, членом Джерсийского общества и чудесным рассказчиком. Дэн бессознательно позаимствовал кое-что от его стиля, рассказывая Джулиет старинные истории о том, что Джерси был раньше частью Нормандии и оставался ею во время правления английского короля, Вильяма Завоевателя, нормандского герцога. Позже, когда Англия и Франция воевали друг с другом, Джерси оставался английским аванпостом и во время Французской революции был убежищем для бежавшей французской аристократии. Прекрасный остров всегда был яблоком раздора и, как говаривал его отец, всегда использовался как пешка в международных конфликтах.

– Что и было доказано в последней войне, – сказал он, с облегчением заканчивая стейк и пирог. – Джерси был под немецким башмаком. Но, я уверен, вы знаете об этом.

Джулиет пришлось признать, что она не знала этого. Война была другой темой, подозрительно запретной в их семье.

– Ну, столько свидетельствует о том, что здесь тогда было, – сухо сказал Дэн. – Индустрия туризма в Джерси нацелена на то, чтобы убедить всех, что мы были частью Англии под господством Германии. И вас можно было бы простить, если бы вы сказали, что мы на этом спекулируем.

– Я бы так не сказала! – возразила Джулиет. – Вообще-то я бы хотела осмотреть какие-нибудь музеи, которые остались со времен войны, но я еще до этого не добралась. Я продолжаю надеяться, что кто-нибудь из родственников возьмет меня на экскурсию, но они вроде не собираются, а я не хочу просить их. Не хочу слишком давить на них.

– Ну а почему бы мне не повозить вас? – не подумав, спросил он, сам того не ожидая. Джулиет тоже выглядела удивленной.

– Правда? Это так любезно с вашей стороны. Но я не это имела в виду…

Он улыбнулся:

– Уверен, что не имели. Это доставит мне удовольствие. Я предлагаю подземный госпиталь. Он был построен пленными, он очень интересный. Я сам хочу посмотреть на него, но вы же понимаете: когда живешь здесь, то нужен гость, чтобы собраться и поехать.

– Это верно. Я живу в Сиднее, но разве я часто хожу в Оперный театр?

– Не знаю. И часто?

– Практически никогда. Правда, это глупо. – Она посмотрела на часы. – Господи, уже столько времени! Разве вам не надо ехать на работу?

– Нет, все в порядке. Я работаю на себя, поэтому завтра я смогу вас отвезти в подземный госпиталь, если это вас устраивает. – Он сказал это ровным голосом, но потом быстро продолжал, чтобы она ничего не спрашивала у него: – Лучше, если я захвачу вас на своей машине. Вы приедете ко мне или встретимся где-нибудь?

Она слегка нахмурилась, и он обругал себя, понимая, что она думает – а почему он не хочет, чтобы ее родственники знали, что она с ним встречается? Он знал, что лучше бы не смешивать бизнес с удовольствием, черт побери! А она все еще не понимала, почему он так сделал. Она была очень привлекательной девушкой, без сомнения, но его не интересуют девушки, привлекательные или нет… ведь так?

– Вы думаете, они узнают и зададут какие-нибудь неприятные вопросы? – задумчиво спросила она. – Ну, транспорт для меня – не проблема. Наверное, проще будет встретиться возле госпиталя. Я уверена, что найду его по карте без особого труда.

– Ну тогда, скажем, в три?

– Почему бы нет? Не думаю, что мне удастся что-нибудь выяснить к этому часу, но…

– По крайней мере, будем держать связь.

И это объяснило все, подумал он. Он не хотел рисковать, чтобы не потерять контакт с мисс Джулиет Лэнглуа, потому что не хотел упускать возможность написать хорошую повесть. А все остальное – ерунда.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Дэн еще поворачивал ключ в замке, когда услышал телефонный звонок. Он рывком открыл дверь и промчался через холл, чтобы схватить трубку.

– Алло?

– Дэн? Я как раз собирался вешать трубку. Фил Гулд.

– Фил! – Дэн едва удержался, чтобы не сказать «мистер Гулд». – Я отъезжал на ланч.

– Кому-то повезло?

– Это по делу.

– Правда? Ну, поверю тебе. Дэн, помнишь, о чем ты меня спрашивал? И помнишь, я сказал тебе, что это чисто семейное дело? Ну, там есть одна вещь, о чем я забыл. Может, в этом ничего и нет, но это касается Рэйфа Пирсона.