Тульский – Токарев - Андрей Константинов

– Здорово, орлы!

– Здоровей видали, – откликнулся один, судя по всему, старший в троице. – Долго париться-то?

Харламов нахмурился и начал сам себя накручивать:

– Я поздоровался – это раз. А ты мне нахамил – это два! Поэтому лично ты будешь париться до утра – это три!

Степа действительно сначала хотел просто по-хорошему поговорить, потому что, по предварительной информации от коллег, по позам и настроению братков, понимал их, скорее всего, полную непричастность к этому убийству. Но Харламов никому никогда не позволял себе хамить безнаказанно. Лидер братков – поддатый и явно судимый в прошлом – опасности не почуял и потому огрызнулся:

– А нас уже сосчитали, начальник.

– Ах, начальник? – засопел Степа и гаркнул ему в лицо. – Документы!

– Да на! – небрежно протянул ему паспорт браток. Харламов открыл потрепанную паспортину и в утвердительной форме зло рявкнул:

– Осужденный Тимов, где отбывали наказание?

Тимов как-то весь подобрался и, удивляясь сам себе, отрапортовал:

– Учреждение Р-216 дробь 6, гражданин начальник!

– В каком отряде? – отрывисто и не глядя на Тимова спросил Степа.

– В первом.

– Хозобслуга?

– Ну… было дело… – замялся Тимов, поскольку среди настоящих жуликов работа в хозобслуге, мягко говоря, уважением не пользуется.

– Вишь, как оно, – хмыкнул Харламов и вдруг заорал, брызгая слюной: – Эта-ап! Слушай мою команду! На колени!!! Баулы перед собой, руки за голову, не разговаривать!!! Подбегать по одному! Говорить быстро – фамилия, имя, отчество, статья, начало срока, конец срока!

На них обернулись даже опера, большинство из которых уже давно знало коронный номер Степы, пришедшего в уголовный розыск из внутренних войск. Харламов любил вспоминать свою таежную службу.

– Ну что? – спросил Степан нормальным тоном притихшую троицу. – Люб вам такой базар?

Братки почуяли силу. Первым «кинулся в ноги» Тимов, а за ним загалдели и остальные:

– Все, хорош, начальник…

– Да мы – что видели – все скажем…

– Что мы, не понимаем – зазря девку загубили…

Тимов наклонился к Харламову и предложил:

– Пошли потолкуем… Пошепчемся… Я кое-что видел… Из уважения к тебе…

Степа кивнул, и они вышли на улицу.

– Меня Димой звать, – миролюбиво протянул руку Тимов.

Опер ответил рукопожатием:

– Степан.

Тимов закурил, помахал рукой, разгоняя дым, и объяснил-извинился:

– Ты извини, дело не в блатной идее, ты знаешь… Просто не сразу вжевали, с кем имеем дело…

Браток наморщил лоб, сосредотачиваясь, и продолжил:

– Короче – дело к ночи… Видел я, по-моему, эту суку… Не перебивай! Сейчас мне кажется, что видел. Тогда-то значения не придал. Короче, я тебе покажу одного насоса – он среди ожидающих в гардеробе. Так вот: он, короче, сидел с пареньком. Они мало знакомы, кажется… И обсуждали что-то – ну, не личное, а так… понимаешь? И потом этот паренек дурачиться с убитой стал. Но она его не знала – ну, по движениям понятно… Она тут дискотеку вела… Понял? Короче, я не видел, как, но… Он как-то ее к столику подтащил… И она раз – и с ними села, и он ее еще поцеловал так… взасос. Я еще подумал – ничего себе… даже не сопротивляется… ну, хотя бы для виду… Короче, когда он ее целовал, она уже того… на небесах была. Я так думаю. Это я сейчас для тебя вспоминаю. А тогда-то – все ж гудит, гремит, сверкает… Короче, я просто внимательный…

Харламов уже сделал стойку:

– Понял, Дима, понял! Описать сможешь?

Тимов неуверенно повел носом:

– Вот тут-то, короче… Вот если показать, то узнаю… Но… Но ты помнишь, какие тараканы в тюрьмах?

– В смысле?

– Ну, белые, понимаешь? От недостатка света…

– Альбиносы?

– Ну.

– И?

– Вот он – такой же. Нет, он не этот… не альбинос, но… Глаза такие – как будто на строгом червонец отмотал, а впереди – еще столько же. Они не вращаются. Ты где служил?

– В Архангельской.

– А я в Кировской отбывал, Омутинский район, поселок Восточный… Короче, у «особиков» такой взгляд бывает, понял?

– Теперь понял.

Тимов дернул плечами:

– Не за что, короче. Я знаю, тебе меня опросить, туда-сюда… Короче, отпускай нас троих. Эти двое, что со мной, – если и видели бы, то все равно: ни гу-гу. Но они не видели. Они в воров играют. Несудимые. Ну и не надо, чтобы они… Нам-то еще… Короче, я завтра утром – у тебя, и все повторю. Ксиву возьми, как залог.

Харламов кивнул:

– Да я верю…

Но Тимов покачал головой:

– Возьми, короче, для начальства… Мол, прижал блатного, ценный источник…

– Спасибо, Дима.

Тимов дернул подбородком:

– А кент его – вот он выходит, видать, допросили уже. Короче, я исчез. Не забудь выпустить моих. Пока.

И Тимов, засунув руки в карманы широких штанов, гуляющей походкой пошел прочь. Харламов же подошел ко входной двери бара – оттуда как раз вышли что-то громко обсуждавшие парень с девушкой и хорошо одетый, зажиточный с виду мужчина лет тридцати пяти.

– Товарищ! – быстро окликнул его Степа.

У мужчины чуть обвисли плечи, он обернулся.

– Да, именно вы, – подошел к нему вплотную Степа. – Вас кто отпустил?

– Сотрудник ваш… – нервно ответил мужчина. – А я что – задержанный был?

– Что вы? – обманчиво улыбнулся Харламов. – Не были… Вы сейчас задержаны!

– Н… не… понимаю… Вы кто? – залепетал мужчина.

Степа укоризненно вздохнул:

– Что-то никто сегодня вечером меня с первого раза не понимает… Руки! Да не вверх, а развернуться ко мне спиной и руки назад! Пофыркай еще!

На запястьях мужчины защелкнулись наручники – Харламов развернул его лицом к себе и рыкнул:

– Фамилия!

– У… Ужинский…

– Сам знаю! Так вот, подозреваемый Ужинский. Около получаса тому назад недалеко отсюда был задержан гражданин Янковскис Павел Григорьевич, который уже в машине поведал мне, как он по предварительному сговору с вами, вернее – с тобой, перхоть ты подзолупная, – зарезал девку молодую. Сейчас он уже это пишет и, очевидно, про тебя не забывает…

Ужинский, слушавший Степу с ужасом, прислонился к водосточной трубе и вдруг осел. Звено мятой трубы выскочило из крепления, и Ужинский с жестяным грохотом опрокинулся на асфальт. Охранявший вход старший сержант Плотов подошел к ним поближе, глянул на упавшего мужчину и спросил спокойно Харламова:

– В поддых ты ему, что ли?

– Обижаешь! – хищно оскалился Степа. – По нервам, и в самое яблочко!

Ужинский заворочался на асфальте. Харламов наступил ему на грудь ботинком и сказал, закуривая:

– Не теряйте самообладания, уважаемый! К стенке поставят Янковскиса, а тебе, гнида, прокурор на лбу только пятнашку и нарисует! А если мне сейчас явку накарябаешь – так тринадцать получишь! Ну как – по рукам, Ужинский?

Ужинский затравленно глянул на Плотова. Старший сержант сокрушенно кивнул:

– Дело говорит. Ты, милок, соглашайся, а то… Его из лагеря строгого режима поперли за то, что он явку с повинной о подготовке покушения на Горбачева выбил… у семерых.

Ужинский закрыл глаза. Его заколотило. Ссохшимися губами он вдруг замямлил:

– Неужели вы ему верите, что я знал, что он убьет?

– Верим! – заорал Харламов. – Ему – верим! Он ведь чистосердечное пишет, а ты, мразь, разлегся здесь! Подъем! В этапную камеру, сука!

Пока Степа поднимал на ноги враз обессилевшего мужика, из бара выбежал Токарев. После короткого обсуждения Ужинского, как драного кота, поволокли к машине.

Старший сержант Плотов, пока суть да дело, деликатно поинтересовался у Харламова:

– Слушай, а кто такой Янковскис?

– Не Янковский, а Янковскис, – поправил его Степа. – Это мой двоюродный брат из Риги.

– О, как! – хмыкнул старший сержант.

Началась суета. Даже Токарев на радостях цокал языком:

– Ай да Харламов, ай да сукин сын! На голом месте – развалил до седла!

Степа зарделся от удовольствия…

…Василий Павлович принял решение остаться в баре вместе с Ткачевским и другими вызванными силами, чтобы с прокуратурой доделать мелочи.

Токарев знал, что этот этап работы – самый неблагодарный и скучный, но самый важный для следствия и суда. «Дожимать» Ужинского он доверил «молодежи»:

– Пусть берут на себя ответственность… Харламов, Тульский… Боцман, наверное, уже пришел. Все будет правильно, так он объяснил свое решение Ткачевскому. Тот согласился с начальником, поскольку по-человечески все было понятно – все видели лицо Артура…

…Когда Харламов притащил полубесчувственного Ужинского в 16-е отделение и объяснил все Тульскому, то… То Артур очень спокойно усадил «клиента» посреди комнаты и заварил чайку. Сдерживаясь, Тульский начал играть в «доброго следователя»:

– Видел, как Свету убили?

– Да, но… Вы поймите!