Сила стихии - Дмитрий Сергеевич Мануйлов

охнул, согнулся и упал на кафель, прижимая руки к паху. Вторым пинком, на сей раз — по голове, Глазунов отправил огненного элементаля в глухой нокаут.

— Вперёд, не задерживаемся! — крикнул Михаил замершим коллегам.

За его спиной раздался дробный перестук ног — слишком громкий, чтобы принадлежать горстке элементалей СЗГ. Глазунов резко обернулся.

Группа людей приближалась к ним сзади. Михаил знал почти всех — они фигурировали в розыскных листовках, и на многих из них в СЗГ велись целые дела, отражающие их преступления. А кое с кем Глазунов был знаком лично. Гораздо ближе, чем хотелось бы ему самому.

Скрипач бежал самым первым, сжимая в руках свои излюбленные «смычки». Михаил бросился ему наперерез, на ходу материализуя в руке щит. Никто другой противостоять Кириллу бы не сумел. Глазунов не был уверен, что и сам справится с этим.

— Стой! Да стой ты, кому говорю!

Скрипач отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. Атаковать он даже не пытался, и Глазунов замер в боевой стойке, готовый к сражению:

— Какого чёрта ты здесь забыл?

— Того же, что и ты, — Скрипач показательно убрал оружие и развёл руки в стороны. Михаила это не обмануло: он знал, что при желании смычки материализуются в руках элементаля за доли секунды.

Кирилл терпеливо вздохнул:

— Мы все, — сначала он обвёл руками элементалей СЗГ, настороженно наблюдающих за каждым его движением, а затем указал себе за спину — туда, где, как знал Глазунов, стояла разношерстная компания из представителей как минимум нескольких банд, — Здесь ради того, чтобы остановить Прометея. Нет нужды драться друг с другом. У нас общая цель.

— Прометея? — переспросил Глазунов. Скрипач кивнул:

— Да. Он здесь, как и куча других сильных элементалей его Дома. Предлагаю действовать вместе.

— С тобой-то? — бровь под керамическим доспехом Антона насмешливо изогнулась. Глазунов не успел ничего сказать, когда Скрипач обратился к нему вновь:

— У нас с тобой не лучшие отношения, Миш, это правда. Но ты знаешь меня. Я не стану тебе лгать.

— Пожалуй, ты прав, — подумав, ответил Глазунов. Он обернулся к своим. — Вас должны были разбить на группы, верно? Разделимся. Вы, — он кинул взгляд на Скрипача, — можете присоединиться. Только без глупостей! И ты пойдёшь со мной.

Кирилл кивнул:

— Идёт, — он повернул голову. — Присоединяемся к СЗГ. После того, как закончим здесь, — расходимся, будто ничего не было, — он посмотрел на Глазунова:

— Договор?

— Договор, — подтвердил Глазунов. — Сегодня мы не будем сражаться друг против друга и отпустим вас, как только выберемся из Института. Даю слово.

Он не стал говорить, что при таком соотношении сил ещё неизвестно, кто кого отпустит, — в конце концов, представителей банд здесь было гораздо больше, чем элементалей СЗГ.

Люди стали разделяться на группы. Кирилл подошёл к Михаилу:

— Это все ваши люди?

— Нет, — проскрипел Глазунов. — Остальные подтянутся позже.

— Это хорошо. Потому что у нас пришли не все, кто должен. Да и те, кто есть… Не уверен, что они останутся, когда станет по-настоящему жарко. Будьте осторожны.

Глазунов кивнул. Предупреждение было лишним — никто не собирался полностью доверять преступникам, — но всё же тот факт, что Скрипач об этом сказал, Михаил оценил.

К ним подошла Катя. Глазунов посмотрел на неё вопросительно приподнял бровь.

— Я иду с вами, — пояснила девушка. — Так нас разделили… То есть, разделил Ждун.

Спорить не было ни желания, ни времени. Михаил кивнул:

— Хорошо. Идём.

Коридор разветвлялся на несколько направлений. Глазунов обернулся:

— Проверьте первый этаж и подвал, затем поднимайтесь наверх. Группы Антона, Ксении и Артура, — за мной.

Он направился к лестнице, ведущей на второй этаж, краем глаза заметив, как огромная фигура Быка, одного из сильнейших дикарей, возглавляющих банды, двинулась следом за ними. Мысль о том, что помощь такого элементаля, пусть и преступника, может оказаться весьма кстати, неожиданно разозлила Михаила, но он тут же заставил себя успокоиться. Главное — чтобы им удалось остановить Прометея. А уж кто им в этом поможет — это уже не так важно.

У входа на второй этаж обнаружился Раевский. Похоже, сегодня была его смена. Глазунов со вздохом присел на корточки возле тела и закрыл остекленевшие глаза, пустым взглядом уставившиеся в потолок. Работа в СЗГ в итоге лишила жизней обоих братьев.

Задерживаться дольше было нельзя. Коротко скомандовав спустить тело погибшего товарища на первый этаж, Глазунов двинулся вперёд. Его глаза обшаривали коридор и ближайшие помещения, пока в голове кипела напряжённая работа.

В здании Института Элементалей было всего пять этажей, не считая укреплённого подвала. Четыре из них занимали обычные учебные кабинеты, и Михаил подозревал, что на третьем и четвёртом этажах их ждёт такая же картина, как и на первых двух. Судя по тому, что никто из поднявшихся снизу бойцов не доложил о том, что в подвале попался кто-то ещё, туда тоже никто не спускался.

«Значит, скорее всего, выжившие студенты спрятались на пятом этаже», — осенило Глазунова. Это было единственным шансом защититься: на верхнем этаже, отделённый от лестничной площадки внушительных размеров холлом, располагался актовый зал. Вход в него — скорее, больше из эстетических, нежели из практических целей — украшали двустворчатые ворота, покрытые изящной инкрустацией из родия. Узор в античном стиле не ограничивался лишь дверьми: он распространялся и на стены, усиливая тонкую лепку светящимися серебристо-белыми полосами металла. Актовый зал был рассчитан на то, чтобы без проблем разместить там всех студентов вместе с преподавателями. Если они смогли отступить, то место надёжнее сложно было представить.

Все эти мысли посещали голову Глазунова уже на ходу, когда он, сделав знак остальным, чтобы не шумели, бросился вверх по лестнице, быстро минуя третий и четвертый этаж. Он заглянул на них, мелком заметив пару мёртвых тел, принадлежавших, судя по всему, тем, кто просто не успел сбежать. Останавливаться не стал.

Едва поднявшись на последнюю лестничную площадку, Михаил понял, что был прав. Но это открытие его совсем не обрадовало.

Потому что в холле перед ним толпилось несколько десятков человек, на почтительном отдалении окружающих двух стоящих спиной ко входу мужчин. Они внимательно, словно критики на