Фартовые ребята - Леонид Влодавец

— Насчет Шкворня я точно ничего не знаю, — сказал Басмач, — а Вася ездил как раз после того, как мне сообщили, будто Шкворень в Самсонове крутится…

— Погоди, братан, — перебил Тромбон, — Шкворень уже сутки как пропал, когда твои искать его поехали. Сам же Медведя посылал со мной толковать. Разве не сказал он тебе?

— Машину его там видели, — нахмурился Басмач. — Через сутки после того, как он у вас пропал.

— Машина — это машина, — сказал Тромбон. — А самого-то видели?

— Самого не видели, — согласился Витя. — Но только ты прикинь, кто мог его из нее высадить, если этого я не сделал? Их там сколько было? Шестеро? И все при пушках, между прочим.

— У тебя там тоже, между прочим, не один Вася пропал, — заметил Тромбон. — И тоже вооружены были, по-моему, даже с автоматом. Конечно, можешь подумать, будто Шкворень ваших там почикал. Но не полез бы он на автомат — я его знаю.

— А это… — воспользовавшись паузой спросил Фыра. — Их там травануть не могли? Чучмек этот, который «Липочку» держит? Налил по 150 метанола — и привет родителям. Машинки и оружие толкнул землякам, обашлился тыщ на пятьдесят баксов. А сам молчит: «Слушай, дарагой, нычэго нэ видэл!»

— На кой хрен ему это делать? — презрительно поглядев на Фыру, хмыкнул Басмач. — Дзобладзе не самоубийца. На хрена ему рисковать, когда мы его на такое доходное дело поставили. Тем более — на хрена травить и Шкворня, и наших? К тому же, это деревня, друг дорогой. Там все насквозь видно…

— Много там твой Швандя увидел? — буркнул Тромбон. — Дзобладзе ни хрена не сказал, мужики только слышали, как Саид: «Стреляли…»

— Уже немало, — веско произнес Казан.

— Мало! — проворчал Басмач. — Выстрелы там слышат, а где стреляли, в какой стороне — фиг поймешь.

— У тебя же начальник райотдела свояк. Пусть бы пошустрил немного, — полушутя предложил Кныш. — Зря, что ли, бабки отстегиваешь?

— Не найдет он ни хрена. Там сейчас паводок, полрайона затопило. И потом, кого искать-то? Трупы разве что…

— У нас, Витя, — вступил в разговор Зубр, — к тебе свой вопрос. Никто в тех местах насчет моторки не слышал?

— Мы с Ромой уже все утрясли. Спроси у него еще раз, если не лень. Не валили мы Леху и даже не собирались. Крест могу поцеловать.

— Да все ясно, братан! — поспешил поддакнуть Рома. — На фига их приплетать? Пидор этот, Женя, навел. И слинял куда-то, сука.

— Что за Женя? — спросил Кныш с интересом.

— Да Леху, понимаешь ли, на экзотику потянуло… — произнес Рома с легкой брезгливостью. — Снял в Питере «голубого», привез на дачу и стал помаленьку дрючить. В одежде — хрен от бабы отличишь. Сиськи — во! Ноги — по ниточке, волосинки не найдешь. Но с прибором.

— Ни фига себе! — восхитился Фыра.

— Леха, блин, прилип к нему, аж противно. Понимаю, конечно, на зонах к «машкам» привык, но на воле, когда баб пруд пруди — на фиг нужно? Сам же говорил, что это западло по понятиям…

— Ладно, короче! — попросил Кныш. — С чего ты думаешь, что он, этот Женя, навел?

— Потому что, блин, он тогда позвонил Лехе и на дачу его вызвал! — произнес Рома раздраженно. — Мол, спасай, миленький, вода подступает, утонуть боюсь! И на берег тоже он Леху вывел. Дескать, погляди, насколько тут залило. А лодка уже ждала. Чпок! — и нету Лехи… И сразу же — фырр! — понеслась. Ну, мы пару очередей дали — для очистки совести, скорее. Но разве в темноте попадешь?! Конечно, Женя этот самый истерику устроил — точно, как баба! Вдова, блин, неутешная! А на следующую ночь его как корова языком слизнула. И сорок тысяч баксов, которые у Лехи в заначке лежали, тоже.

— Вот сука! — простодушно произнес Фыра.

— А ты что скажешь, Зубр? — поинтересовался Кныш. — Что-то у тебя на физии какое-то недоверие читается? Или я ошибаюсь?

— Фиг его знает… — вяло пробормотал тот. — Темное дело. Я этого гомика не видел и не знаю, там Рома ошивался, ему и карты в руки. Только одного не пойму: как этот самый Женя мог наводить, когда он безвылазно сидел на этой даче? И Рома с братками его сторожил как зеницу ока. Ведь он хоть разок должен был за забор выползти, чтобы столковаться со своими и все согласовать! А там, между прочим, даже если люди проспят, фиг от собак уйдешь…

— Интересно, — прищурился Кныш, — а как же это Женя сумел вообще слинять?

— Е-мое! — обиженно произнес Рома. — Я уж объяснял десять раз! Через подвал дачи можно в канализацию вылезти. Пройти по коллектору и через люк — наверх… Так он и на встречи ходил, и навовсе слинял.

— Ром, — серьезно посмотрел на него Зубр, — ты сам-то лазил в канализацию когда-нибудь? Нюхал, какой там запашок?! Неужели б никто, особенно Леха, который с ним спал, ничего не учуял бы?!

— Господи! — изображая полное утомление от надоедливых вопросов, вздохнул Рома. — Да у него, этого козла, целый чемодан всяких шампуней, лосьонов и дезодорантов был. Они какой хошь запах отобьют… А ванну ему Леха предоставил отдельную.

— Ну, хорошо, — продолжал настырничать Зубр, — а как он в подвал-то попадал? Сам же говорил, что подвал на замке держали.

— Откуда я знаю? Может, отмычку имел или ключ у Лехи спер.

— Да, — глубокомысленно заметил Кныш, — дело ясное, что дело темное…

ЭМИССАР ОТ БУЛОЧКИ

В это самое время в дверь кабинета три раза постучали. Народ стих. В дверь всунулся один из Булочкиных гвардейцев, охранявших «саммит». Он показал жестом, что ему срочно нужен Кныш.

— В чем дело? Говори, не стесняйся…

— Какой-то тип пришел, говорит, что от хозяйки. Из Москвы. Просил бумажку передать. Морда незнакомая.

Охранник подал Кнышу сложенную вчетверо записку. Кныш развернул, сразу узнал почерк госпожи Булочки и прочитал:

«Парень должен выступить у вас на встрече. Обеспечь. Света».

— Ладно, проведи его сюда.

— В чем дело, я не понял? — поинтересовался Казан. — Ты кого сюда зовешь?

— Светка человека прислала. Должен что-то рассказать.

— А почему мы раньше ничего не знали? — строго спросил Басмач. — Она тебе говорила, что пришлет кого-то?

— Нет, — сказал Кныш, пожав плечами. — Но почерк-то ее, могу поручиться…

— Почерк! Может, она давно в Лефортове сидит и под диктовку письма пишет…

— Это уж нам судить, — ответил Кныш. — Если этот мужик сюда зайдет, это еще не значит, что выйдет. А во-вторых, у нас давно условный знак есть. Если под нажимом написано, я сразу пойму.

Через пару минут охранник пропустил в дверь кабинета плечистого мужика в черном пальто, а сам торопливо удалился.

— Здравствуйте, граждане! — явно не смущаясь незнакомого и отнюдь не дружелюбно настроенного общества, поздоровался пришелец. — Я скину пальтишко, у вас тут не холодно…

— Скидавай, скидавай… — мрачно разрешил Шура. — У нас не воруют.

Незнакомец бросил пальто на свободные стулья у стены и подошел к столу, за которым сидел Кныш. Колючие и любопытные взгляды с разных сторон его, как видно, не волновали.

— Светлана Алексеевна прислала меня с очень важной информацией. Если можно, я бы хотел, чтоб мне дали слово побыстрее.

— Чекист! — прошептал Фыра в ухо Черепану с полным убеждением в собственной правоте. — Бля буду — опер!

— Может, вы как-то представитесь? — иронически спросил Басмач, придав голосу интеллигентное звучание. — Мы вас что-то не припоминаем…

— Да, — кивнул Казан. — Может, вы новый Светин хахаль, а мы не в курсе?!

— Нет, — сказал московский гость, — я не хахаль. Насчет представиться — не возражаю, хотя вам это ничего не скажет. Допустим, меня зовут Борис.

— На Ельцина — не похож, на Березовского и Немцова тоже. Может, Беккер? — покривлялся Шура.

— Можете считать, что так, если удобнее, — невозмутимо ответил Борис. — К сожалению, времени у меня мало. Мне надо утром быть в Москве.

— Извини, Боря, — заметил Казан с неприятной улыбкой, — но когда ты будешь в Москве и будешь ли там вообще — это нам решать…

— Я бы на вашем месте, Шурик, — ледяным тоном ответил «Беккер», удивив Казана тем, что знает его имя, — не брал бы на себя такую ответственность. Конечно, я человек смертный, могу и не вернуться, если у вас тут мозги набекрень съехали. Но больше, чем на пару недель, меня никто из вас не переживет — с гарантией. Причем вас будут мочить как те, кто уже начал эту паскудную работу, так и те, которые сейчас не хотят этого делать. Вот этих последних я здесь и представляю. Надеюсь, товарищ Кныш вам уже сообщил, что Света нашла себе надежную московскую «крышу». Ваше дело — встать под нее или отказаться. То есть жить дальше, как привыкли, или переселиться, куда Господь определит.

— Знаешь, друган, — насупился Басмач, — здесь не любят, когда пугают…

— А я не пугаю, я говорю как оно есть. За прошлую неделю вы схоронили Крюка и Пензенского. На этой неделе должны завалить Басмача и Казана. После них на очереди — Коля Бегемот. Остальные в панике пойдут крошить друг друга, ни фига не понимая, откуда исходит угроза миру. После этого здесь появятся новые люди, которые подчистят вашу «пехоту», перетряхнут ваших «спонсоров», а потом подставят вашего губернатора, и он сядет, но уже не в кресло. Вместо него ваша славная область выберет другого, «честного», то есть крепко стоящего под той «крышей», которую мы тут видеть не хотим. Само собой, что те из вас, кто до этого доживет, будут завидовать мертвым…