Остров. Проект «Робинзон» - Евгений Родионов

обороне. Входная дверь вела не сразу в дом, а в прихожую-сени, где я даже пол стелить не стал, просто засыпал чистым песком. Внутренняя дверь, ведущая непосредственно в жилище, была сделана толстой и прочной, а петли, разумеется, выходили внутрь. Поскольку со стеклом у нас были проблемы, единственное небольшое окно, выходящее на сторону озера, закрыли полиэтиленовой плёнкой, так же приколотив снаружи прочные ставни.

Много споров у нас с Дашей вызвало мое желание замонстрячить над входом небольшой балкон. Подруга была уверена, что это ненужная растрата сил и ресурсов, и все мои доводы о том, что с балкона можно будет и отлично отстреливать предполагаемых супостатов, если они будут осаждать вход, и любоваться закатом, попивая разные напитки долгими осенними вечерами, были решительно отвергнуты. Пришлось сообщить, что балкон — это исконная дворянская привилегия, на которую простолюдины права не имели, и это подействовало. Всё-таки, иногда каждая женщина хочет себя почувствовать какой-нибудь графиней или, на худой конец, маркизой.

В конце концов, наш домик был украшен врезанным балконом-лоджией. Ограждение я сделал высоким, пустив на него довольно толстые брёвнышки, которые, в теории, способны остановить пулю не очень большого калибра, при этом оставив пару узких бойниц, для ведения огня по возможному противнику. А вообще с этой верхотуры открывался отличный вид на всю бухту и прилегающую местность — всё как на ладони. Небольшая треугольная дверь в одном из углов открывалась внутрь, а остальную длину стены занимала удобная лавочка для предполагаемых посиделок, так что мы могли теперь почувствовать себя благородными дворянами. При условии наличия достаточно благородных напитков в наших стаканах, разумеется.

Потолок в домике я выстлал где-то на две трети, так что получились, скорее, этакие огромные полати, которые немедленно облюбовал и оккупировал Бегемот. Даша натаскала ему туда приличную охапку сена, в которой он и дрых большую часть времени. Дверь на балкон в обычном режиме оставалась незапертой, поэтому котяра мог уходить и приходить, когда заблагорассудится, гуляя сам по себе, как нормальному коту и положено. Туда же стащили большую часть припасов из подвала на Хуторе.

Меблировка помещения получилась довольно спартанская: сразу слева от входа — вешалка для одежды и стеллаж для хранения всякого, дальше — широкая и прочная (если вы понимаете, о чём я) кровать, противоположный торец помещения почти полностью занимала печь, в которой безумный печник в лице меня попытался совместить камин и нормальную плиту — и вроде даже получилось, тут же разместили лестницу наверх. Под ней нашлось место для бочки с водой, дабы не бегать по пять раз на дню на ручей. У единственного окна устроился обеденный стол с парой коротких лавок, и в правом углу я устроил ещё один стеллаж, подобие оружейной «пирамиды» и ещё один небольшой рабочий столик. Да, к сожалению, домик получился не особо большой, ну да нам троим хватит. Нас, всё же, грела надежда, что куковать тут нам осталось ещё всего пару недель, а затем нелепое приключение таки закончится, и нас отправят обратно на «Большую Землю», возможно — даже не с пустыми руками. В сенях устроили место хранения различного инвентаря — лопат, топоров и так далее, и импровизированный «холодильник». И вот тут нужно объяснить поподробнее.

— Да что за фигня! Что ж у меня бок-то так холодит второй день? — Даша принялась тщательно прощупывать край куртки. Что-то явно обнаружила, залезла глубоко в карман, долго там копалась, а затем вытащила находку и выложила на стол. — Ну ничего себе!

— Обалдеть. — я поднял со стола кусочек льда размером с горошину. Положил на ладонь, подержал полминуты, однако лёд и не думал таять, и я вернул его на стол обратно. — Жесть, какой он холодный!

— Похоже, он закатился в карман позавчера, когда мы на ледник бобрятину переносили. — подруга аккуратно взяла ледышку двумя пальцами, поднесла к глазам. — Если я что-то понимаю в термодинамике, этот кусок должен был растаять давным-давно. А у него даже грани не оплавились. На сухой лёд тоже непохож, хотя по температуре, наверно, близко. В руках долго не удержишь…

— Крайне странно. Хотя, вся эта система холодной и горячей пещер выглядит немного… необычно. Такое ощущение, что это работает, как тепловой насос.

— То есть, тепло отбирается холодной пещере и переносится в «кузню»? Но там температуры не сопоставимые!

— Там и объёмы рабочего тела не сопоставимые. — парировал я. — Льда в десятки раз больше, чем раскалённого щебня. Но меня сейчас другое интересует: почему этот кусочек льда не тает вторые сутки?

— Скорее всего, это просто ни разу не лёд. Просто что-то похожее. А вот как он на таком расстоянии от материнской, так сказать, массы продолжает отбирать тепло у окружающей среды и предположительно, передавать в «кузню»? — задумчиво рассуждала Даша. — Он же не может просто так оставаться холодным, это нарушает второй закон термодинамики!

— На этом острове уже нарушено такое количество самых разных законов, что одним больше, одним меньше — без разницы. На фоне факта беспроводной передачи энергии, факт квантовой связности материнской, как ты выразилась, массы и отколотого от неё фрагмента уже и особого удивления-то не вызывает…

— Квантовой чего? Связности? Ты ещё теорию струн приплети!

— Нее, это совсем другое. А квантовая связность, в моём понимании, это когда два предмета, физически оторванные друг от друга, тем не менее сохраняют неразрывную связь. — вещал я менторским тоном. — Возьмём, например, пару обычных носков. Когда они просто лежат в шкафу, то находятся в состоянии суперпозиции — они оба одновременно и правые, и левые. Но стоит нам надеть любой из носков на правую ногу, как второй моментально становится левым, где бы он не находился, хоть в этой же комнате, хоть на Луне.

— Забавная трактовка. А какое отношение это имеет к нашей ледышке?

— Скорее всего, никакого… Так, к слову пришлось. — я засмеялся. — Но предлагаю попробовать использовать данное явление практически. Давай притащим этого «льда» килограмм цать и организуем холодильник. Где носилки? В мешке на горбу я это не попру, кишки промёрзнут.

Моё предположение блестяще оправдалось: «лёд», насыпанный в специально сколоченный для этой цели в сенях ящик, генерировал холод как не в себя, очень оперативно замораживая всё, что мы туда клали — мясо, рыбу, ягоды… Сам ящик стоял постоянно покрытый снаружи инеем, а в сенях было ощутимо холоднее, чем снаружи. Короче говоря, отличный холодильник, и к припасам не приходилось прорываться с боем через мертвяков.

Так, к вечеру седьмого дня творения, тьфу, строительства, и четырнадцатого дня нашего пребывания на острове, я счёл работы по постройке жилища