Чудеса да и только! - Елена Федоровна Янук

— Вот-вот, отличное название. Кстати, ты позаботился об охране этого поместья?

Никогда в жизни мне не приходило в голову на своей земле чего-то опасаться. Я пожал плечами.

— Не думаю, что Онегэль решится на открытое столкновение.

Андриэль насмешливо спросил:

— И что же ему помешает? У меня очень большое подозрение что «поломка оси» была не случайной.

— Да, подозрительно все… Надо нормально поговорить с Райдером. Расспросить, что там случилось. И… мне не хочется расстраивать Иол вестью о лжи Райдера.

— Знаешь, Иол так легко нашла общий язык с моей супругой, явно обнаружив общность интересов. Так вот… Оль бы не простила, если бы я промолчал, но я все равно бы промолчал.

Мне надоели поучения племянника:

— Я не собираюсь молчать, а собираюсь заставить твоего отца заняться своими обязанностями! Пусть думает, как замок охранять.

— Не ты ли хотел его выгнать сегодня?

Я с насмешкой поинтересовался:

— Мне показалось или твои глаза стали драконьими?

Андриэль равнодушно отмахнулся:

— Нашел чем уязвить… — хмыкнул племянник. — Кстати, о защите. Если у Райдера и отца Онегэля были плохие отношения, то почему папочка, в свойственной ему манере, сразу не разделался с досадным препятствием в виде подлого владыки?

— И об этом надо у него спросить.

— Сейчас этим и займемся! — заверил меня Андриэль. Тут появилась Оль, которая в расстройстве вцепилась в исцеленного мужа.

— Мне сказали, что едва тебе полегчало, ты тут же куда-то сбежал! — Глаза Оль были на мокром месте, голос дрожал. Она сильно переживала за его травмы.

— Я солидный старый воин, как ты могла поверить в подобный бред! Я всего-то на всего просто укрылся невидимостью и важно вышел, — улыбнулся Андриэль. — И этому была важная причина!

— Какая? — сквозь слезы улыбнулась Ольгерда.

— Иол вылечила мне ногу. Я больше не хромаю!

Андриэль гордо прошелся по комнате.

— И ничего не болит? Совсем-совсем? — с подозрением в голосе поинтересовалась его половинка.

— Нет, — довольным тоном ответил мой племянник.

Интересно, я тоже веду себя при жене, как беззаботный мальчишка?

Мы проследовали в столовую, так как ждали в гости Таниэля, но он накарябал записку с извинениями, что не сможет быть, и с посыльным прислал спящую Радость. Я и забыл, что просил привезти растолстевшего лохматого оболтуса в замок Иол.

В столовую по моему приказу принесли домашние наливки и угощение, вслед за слугами вошла Марта, верная помощница Андриэля еще со времен «войны за морем».

Мой племянник тогда спас от смерти ее младшего сына, а когда тот все-таки погиб, а Андриэль был близок к смерти, она пришла ухаживать за ранеными. Да так с Андро и осталась.

Позже она вырастила Оль, а теперь с удовольствием смотрела за Габриэлем. Иногда мне казалось, что проверь Марту кристаллом на свет, она утрет нос большинству эльфов.

На этот раз она принесла в столовую только что проснувшуюся Айонку. Малышка весело пускала пузыри и сосала палец.

Развиваясь по одной ей понятному правилу, эта чудесная кроха сразу принимала или не принимала людей. Марту и Фиалочку она тут же посчитала родными. И пока плохо ладила только с Гейбом, который, тихонько подбираясь к ее кроватке или креслу, то и дело, пытался взять тетушку на руки. Тогда Айонка смешно верещала, призывая на помощь хихикающих взрослых, которые не могли спокойно смотреть на умильных малышей.

Еще она не ладила со мной. Мы просто не пересекались. Я не мог простить себе, что лишаю Фиалочку радости иметь детей. Вид улыбающегося младенца на руках жены, то и дело напоминал мне о собственном эгоизме и низости. Пока я задумчиво размышлял о грустных делах, слуги накрыли стол и удалились. Оль и Андриэль о чем-то мило беседовали в одном на двоих кресле у окна. Я не решился их прерывать.

В столовую, горделиво подняв голову, вошел Райдер. Айонка обрадовалась папе, но уходить от Марты отказалась. Он сел напротив меня, но говорить и не пытался. Только я поднялся, чтобы сгладить неловкое молчание и налить вина, как в комнату вздыбив шерсть, прорвался Радость.

Именно прорвался!

Раздобревший кот головой резко оттолкнул тяжелую деревянную дверь и, распахнув глазища, что те фонари, влетел в столовую, где скрылся под накрытым к ужину столом.

Айонка, перепугавшись пушистого страшилища, с криком вырвалась из рук Марты и крошечным золотистым дракончиком взмыла под потолок, где зеленым кобальтом и охрой были нарисованы сказочные животные, горделиво гуляющие по серебряным горам.

Марта, не разобрав, отчего мы шокировано затаили дыхание, с затаенной грустинкой смешанной с гордостью, сказала:

— Какая умничка. А наш еще так не умеет. Пойду, проверю как он. Не дай Создатель, проснулся, а рядом никого. Такого натворит! Ножки бегают, а голова за ними не успевает, — Марта, все еще улыбаясь, поднялась и ушла к Габриэлю.

Не произнеся ни слова, не в состоянии пошевелиться, раскрыв рты, мы смотрели на крошечную драконницу летающую под потолком.

Шок длился недолго. В столовую, бледнее чем обычно, вошла Фиалочка. Заметив Айонку под потолком в образе дракончика, протянула к той руки:

— Иди ко мне, солнышко… Даже не думала, что ты у нас такая красивая бываешь!

Золотистое чудо, легенда из легенд, чудо из чудес плюхнулась ей на руки. И тут же разревелась, обиженно тыкая кулачком в сторону Радости.

Кот признав свою «мамочку», тут же вылетел навстречу, еще больше накаляя обстановку. Но Фиалочка не сдавалась:

— Испугал, негодник! Мы сейчас его поймаем и насильно погладим, будет знать, как пугать крошечных девочек!

Фиалочка свободной рукой с усилием приподняла с пола растолстевшего котяру и, прижав к себе Айонку, чтобы та чувствовала себя в безопасности, сказала:

— Смотри, как надо его гладить…

Малышка спрятала руки, но глаз от кота не отрывала, жадно наблюдая за Фиалочкой.

Когда я оторвал взгляд от вида жены, возящейся с затихшим котом и младенцем, то первым делом посмотрел на Райдера.

Дракон был безумно расстроен. Я бы даже сказал, что он скорбел и горевал, в отличие от остальных просто удивленных свидетелей чуда.

Когда в столовую вошла Марта, чтобы забрать Айонку, та уже по-хозяйски таскала кота за уши. На что Радость, закатив глаза, смиренно вздыхал, готовый вынести, что угодно, лишь бы остаться на руках у «мамочки».

Едва они вышли, Фиалочка спросила:

— Я не поняла, почему вы все в таком шоке?

— Айонка — драконница, — тяжело вздохнул я, отворачиваясь.

Однако