Записки артиста - Евгений Весник

80-е годы. Гастроли Малого театра в Новосибирске. Гостиница «Обь».

…Я чуть задержался с прибытием на гастроли; соскучился по коллегам, а потому, узнав, что на первом этаже в специальном помещении кормят нашего брата завтраками и ужинами, не заходя в предоставленный мне номер, попросил накрыть стол всякого рода снедью и напитками. Всех, приходивших на завтрак, приветствовал, обнимал, целовал, приглашал к столу, чокался с желающими – отмечал свое прибытие! (Я приехал после концертной поездки по Дальнему Востоку и потому чувствовал себя богачом. Если бы я назвал сумму заработанных денег современным новым эстрадным певцам и певицам, – они, наверное, не сели бы со мной за один стол!)

Артист Р. Ф-в никуда не спешил, был свободен от репетиций, поэтому не вставал из-за стола. Могучий его организм позволял употреблять довольно «веселое» количество напитков и закусок, но он все же обмяк, сник и вдруг… заплакал! Этакая махина и заплакал! Трогательная картина! Блистательный парадокс: пьяная «Кутафья башня»!

– Что с тобой? – спросил я.

Ф-в. Мне очень… (икнул) жаль… (икнул) твоих денег! (Вытер слезы, допил оставшуюся «жидкость»). Ты иди, иди… Не беспокойся за меня… Я посижу, отдохну немножко. Попроси, пожалуйста, чтобы принесли яишеньку… очень захотелось яишеньки с ветчинкой…

Я заказал яичницу, пожелал ему всех благ, искренне позавидовал его здоровью, но распрощался с ним и отправился к себе в номер…

Вечером отправился на ужин…

За тем же столом сидел Р. Ф-в, слегка посиневший…

Его угощали повара и официантки. Меня он не заметил. И слава Аллаху, а то, не дай Бог, я испортил бы ему аппетит…

Позже я узнал, что за весь день Р. Ф-в ни на секунду из кафе не отлучился! Феномен…

Зиновий Ефимович Гердт

Космический комочек талантов – вот что для меня Зиновий Ефимович. Это человек-калейдоскоп, наглядное пособие – доказательство того, что талантливый человек остается ярким в любых предлагаемых судьбою обстоятельствах. Столькими качествами, сколько было заложено в Гердте, в этом маленьком человечке, среди моих знакомых, по-моему, не владел никто. Это был и клоун, и философ, это был артист, и лирик, и поэт, и драматург. Это был очень остроумный человек, очень остроумный…

Он мне подарил одну остроту, которую я запомнил на всю жизнь. Отмечалось 60-летие Театра Вахтангова, и по сценарию Турандот должна была спросить меня на сцене, почему я расхваливаю Театр Вахтангова, а сам работаю в Малом театре. «Зиновий, что мне на это ответить?» – спросил я Гердта. И он мне сказал: «Отвечай, что надо уметь довольствоваться Малым…» Потрясающая острота!

Зиновий – это, конечно, эквилибрист, эквилибрист на канате жизни. Он мог все.

Говорят, когда человек наделен многими качествами или увлекается многим, он не достигает совершенства. Однако Гердт везде пользовался успехом: пьесы его шли в театрах, стихи его печатали, остроты его летали по всей стране и, может быть, по миру, его доброта в общении с человеками доказана на экране… Он был отменным кавалером и нравился женщинам весьма и весьма…

Так что для меня Гердт был таким комочком, космическим комочком удивительно разнообразных талантов и качеств.

Помню смешной эпизод. Мы были с ним на рыбалке в Одессе (он любил рыбалить), ловили бычков и каждой рыбешке давали имя. Выловили все Политбюро, всех испанских коммунистов и русских белогвардейцев, всех царей и правителей. Имя давали в зависимости от того, как бычок себя вел, как он клевал… Мы перебрали всех, кого знали, у нас была полная лодка рыбы. И как вы думаете, чем же это закончилось? Я выловил с мизинчик бычка и назвал его «Гердт». Зиновий чуть не утонул! Вот так закончилась наша с ним рыбалка…

Познакомились мы давно, оба были фронтовиками, знали друг друга. А подружились, когда я ставил в Театре сатиры «Проделки Скапена» и мне нужны были песни в спектакль. Я помню, мы сидели с Зиновием в кафе «Метрополь» – это было лет сорок назад – и я говорил ему о психологической подоплеке вот этих песен… Он задумался, а потом сказал: «Я даже не мог предположить, что можно так трактовать Скапена… Ты знаешь, Женя, я не подниму этого, ведь это же Мольер, милый мой, это Мольер! Я просто боюсь. Я поговорю с Мишей Львовским, обратись к нему, у него получится. Он такой – более думающий, что ли…» И меня это потрясло – то, что Зиновий – такого огромного ума человек – и вдруг испугался. Он был совершенно искренен…

Вот видите, какие разные вещи: бычок «Гердт» – когда он чуть не задохнулся от смеха, и Мольер… Это подтверждает мои слова о том, что Гердт многогранен…

Его справедливо и заслуженно любили. Очень печально терять таких людей…

Мое самое большое впечатление от Гердта – его глаза, в любых ситуациях всегда светившиеся РАДОСТНОЙ ПЕЧАЛЬЮ.

Вечная память умному, печально-радостному, талантливому ЗИНОВИЮ ГЕРДТУ.

а) Иммануил Кант (1724–1804), немецкий философ:

«Мыслить – значит говорить с самим собой, слышать себя самого».

b) Людвиг Фейербах (1804–1872), немецкий философ:

«Мыслитель лишь потому диалектик, поскольку он противник самого себя. Усомниться в самом себе – высшее искусство и сила».

c) Ф. М. Достоевский:

«Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время…»

Махмуд Алисудтанович Эсамбаев

1965 год. В Малом зале Кисловодской филармонии сольный концерт Махмуда Эсамбаева, а в Большом зале – мой. И там и там – аншлаги. Для меня это фурор.

Вечером после концертов я в гостях в люксе Махмуда, моего соседа по гостинице «Кавказ». За столом – шестнадцать человек. На столе почему-то только сладкое десертное вино… Много вина… В спальной комнате про запас еще два ящика. Много разной зелени, овощей. Все это, как и повар – из Грозного. Хозяин номера весел, улыбчив, хлебосолен… Увлекательно рассказывает о своих гастролях по всему миру… Папаху так ни разу и не снял.

Гости разошлись очень поздно. Мы остались в номере вдвоем. Махмуд немного сник и сказал, тяжело вздохнув:

– Старею, черт побери… Уже сорок первый год мне, дорогой…

В январе 1980 года встретились в Москве уже в одном концерте. И снова Махмуд посетовал:

– Эх, не хочется стареть… А ведь мне уже пятьдесят шесть, дорогой ты мой…

В марте 1985 года встретились с ним на одном из официальных приемов.

– Ты знаешь, дорогой мой, о старости даже не думаю, черт побери! А ведь уже шестьдесят первый годок!

В январе 1990 года:

– Забот и дел всяких ой как много, я чувствую себя молодым, черт побери! Дорогой мой, а ведь мне шестьдесят шесть лет!