Ловцы снов - Анна Аникина

обострилась. Беата была совсем бледная и обессиленная. Перепуганные Роберт с Михалом набрали три девятки[27]. Скорая пришла не быстро. Благо, до ближайшей клиники по прямой.

Подняли все связи в медицинском мире. Виталий Кирсанов позвонил коллегам, чтобы проконсультировали не откладывая до утра.

Тухольские всю ночь провели в коридоре больницы рядом с отделением экстренной кардиологии.

— Пап, давай ты домой поедешь. Тебе нужно отдохнуть. Если с тобой что-то случиться, мама не переживёт.

— Нет уж, сын. Я здесь буду. Однажды я её чуть не потерял. Тогда обещал себе, что буду спать на коврике у её двери, только бы она поправилась. И сейчас буду.

Михал откинулся затылком к стене. Его родители были великим примером настоящей любви. И ему всегда хотелось, чтобы и у него самого было так же сильно, искренне и на всю жизнь.

Он набирал Алисин номер уже много раз. Ответа не было. Если с ней что-то случилось, он тоже готов спать на коврике у её двери.

— Тебе надо возвращаться в Мюнхен, — Роберт взял сына за руку.

— Нет, пап. Я никуда не полечу.

— Так матч же!

— Сыграют без меня. Незаменимых там нет. Мама важнее.

— Юле позвони.

— Юле? Зачем?

— Пусть узнает, что там с твоей Алисой. А то ты вторые сутки сам не свой. И она наверняка там с ума сходит.

— Так я ей звоню! Она не отвечает!

— Вот и узнай. Тогда будем думать, что делать. Там на эту твою Анету Адам информацию копает. Даже страшно подумать, что он может найти. Но хвост ей надо прищемить! Никому и никогда не позволяй вставать между тобой и твоей любимой женщиной!

Михал поднялся. Прошёл по больничному коридору туда-сюда. Запустил пальцы в волосы. Когда-то очень давно Янек обронил фразу: "Самое сложное для сильного — попросить о помощи. Но это не слабость." Посчитал, сколько времени в Москве. Получалось, время хоть и ранее, но в доме у Юли с Янеком просыпались на утренний кросс и выгул собаки.

— Юль, привет! Не спишь? — позвонил в Москву, — Мне помощь ваша нужна. У нас тут кое-что произошло.

Он коротко изложил Юле события последних суток. Та слушала молча. Не перебивала.

— Ты хочешь, чтобы мы узнали, всё ли в порядке с Алисой? Это не сложно. Помощь Янека нужна? Ты же знаешь, он может найти что угодно и на кого угодно.

— И Янека тоже. Но в первую очередь — Алиса. Она болела.

Где-то на заднем плане было слышно голос одного из Юлиных сыновей. Михал не понял, Давида или Ильи.

— Мам, Лиза с братом сегодня говорила. К ним Алиса в гости прилетела.

Тухольский опустился на ближайшую скамейку. Мозг лихорадочно выстраивал новые межсемейные связи, которые возникли совсем недавно. Получалось совсем не просто. Лиза — это девушка Ильи. Брат Лизы — Антон Белов, хоккеист и муж Сони. Соня — сестра Игоря, мужа Сашеньки. И подруга Алисы фон Ратт. Сошлось!

Белов играет в Торонто. Получается, что Алиса сейчас в Канаде. А раз она улетела к подруге, то выводов два. Один хороший, а другой — непонятно пока, какой. Хороший, что Алиса не в больнице и её жизни точно ничего уже не угрожает. А плохой… Что-то подсказывало Михалу, что Алиса просто сбежала. Да ещё и туда, где он сам не додумался бы её искать. И если бы не случайность и не эти самые новые связи…

А вот теперь надо было думать, как Алису возвращать. И как аргументированно доказать, что всё, чему она предположительно поверила — ложь.

Глава 131

Ночь прошла беспокойно. Роберт всё же отключился прямо в кресле в больничном холле. Утром приехали Владик и Юзеф.

— Там у ворот дежурят журналисты. Скандал выходит за пределы футбольной сферы, — Юзеф был обеспокоен, — Но наконец зачесались наши спортивные чиновники! Им всё-таки важна репутация капитана сборной!

Михал сам не ожидал, что PZPN (Польский Футбольный Союз) так активно среагирует на статью в каком-то совершенно не спортивном издании. Особенно после их абсолютного бездействия перед матчем сборной и полной беззубости на послематчевой пресс-конференции. А тут вдруг слова какой-то давно всеми забытой модели о её близких отношениях с вратарем и капитаном вызвали бурную реакцию.

Президент Футбольного союза выступил с заявлением. Он наконец высказал прессе все, что думает об их "помощи" сборной страны перед тяжёлой и принципиальной игрой. И о том, как вела себя польская пресса во время пресс-конференции после победного матча. И о клевете на капитана. Фотографии Тухольского и Кухарского в компании болельщиков в овощной лавке под Варшавой, сделанные совершенно точно вечером после матча, были растиражированы пресс-службой сборной.

Юридическая служба подготовила иск о клевете. Но всего этого Тухольскому казалось мало. Пока это просто слова одних людей против других.

Результат этих слов — сбежавшая за океан обиженная Алиса, мама, которую всё ещё держали в больнице под присмотром врачей. И Михал, метавшийся между всеми.

Из Москвы перезвонил сначала Янек.

— Я тебе отправил информацию. Там полный дрэк (дерьмо). Детям и приличным женщинам я бы такое не показывал. Не знаю, как по вашим законам, но мне кажется, хана этой твоей Анете.

— Она не моя, — глухо отозвался Михал.

— А это таки правильно. Твоя такая не должна быть.

Михалу не хотелось даже открывать архивную папку. Это было, как навозную кучу нырнуть с разбега. Он доверял Яну полностью. Но всё же, если куда-то передавать информацию, то надо точно знать, что именно. Пришлось открыть.

Михала чуть не стошнило. И с этим человеком у него были отношения? Эта девушка хотела войти в его семью? На контрасте с Алисой всё выглядело совсем печально. Одного Михал не мог понять, где и как в голове Анеты снова всплыла их давняя связь? С чего вдруг именно сейчас ей приспичило дать это интервью?

Следующий звонок был от Юли.

— Мишутка, я съездила по адресу. От нас, оказывается, совсем недалеко. Я на свадьбе не успела с ними пообщаться. Оказались милейшим людьми. А самое главное — они на твоей стороне.

— С кем ты пообщалась? — пытался сообразить, но бессонная ночь и нервное напряжение не давали мозгам нормально работать. Одно помнил точно — никакого адреса он Юле не давал.

— С родителями твоей Алисы! Мишута, они золотые люди. Женись уже на ней! Но если она хоть немного похожа на маму, просто тебе точно не будет. Но и скучно тоже, — смеялась Юля, — Веселее только у нас. Наших бабушек переплюнуть — ни у кого плевалка не