Магия торжествует - Илона Эндрюс

в ряд. Двадцать на двадцать равнялось четыремстам. Сколько квадратов? Один, два, три…

— Они спят, пока я их не позову. Они ждали тысячи ваших лет, но для них это мгновение.

… Двадцать один, двадцать два, двадцать три…

— Их мышцы тренированы, их навыки отточены. Они живут, чтобы сражаться во славу меня.

… Тридцать четыре… Я остановилась. У нас не хватало людей. Даже если бы Конклав выставил на поле боя всех бойцов, которые у них были, у нас было бы недостаточно.

Я перевела подзорную трубу влево, в сторону каких-то темно-коричневых пятен, и увидела загоны, заполненные йеддимурами, сбившимися в стаи, наваленные друг на друга. Орда, ожидающая своего выхода.

— Откуда мне знать, что это не иллюзия?

— Мне нет нужды лгать, — сказал он. — Какой в этом был бы смысл? Это был бы недолговечный обман. Согласна ты на мои условия или нет, я все равно выставлю свою армию. Мне нужны средства к существованию, чтобы оставаться в вашем мире, и я готов к битве. Ты увидишь размер моей силы, когда я выпущу ее на волю. Ничто не помешает тебе наброситься на меня, если я солгу.

Тысячи, и тысячи, и тысячи солдат. Меня подташнивало. Атланта была обречена.

— Ты готовишь людей и пожираешь их кости.

— Да. Это быстрее и эффективнее, чем поглощать их целиком. В конце концов, я съем достаточно, и мне это больше не понадобится.

— Сколько людей умрет, чтобы в конечном итоге достичь этого?

— Останется достаточно, — сказал он.

Он шагнул ближе ко мне. Его пальцы легли мне на плечи.

— Ты ненавидишь своего отца, — сказал он. — Все это знают. Люди шепчутся об этом.

— Я люблю своего отца.

— Семьи — сложная штука. Я любил своего отца, но убил его и забрал его землю. Я даю тебе шанс сделать то же самое. Мне нужен проводник в твой мир. Ты можешь быть моей королевой. Ты переполнена магией. Я чувствую ее вкус.

Он наклонился ко мне. Дым из его рта коснулся моей щеки. По коже побежали мурашки.

— Наши дети были бы могущественны сверх всякой меры. Они были бы королями и королевами.

— Я замужем, и у меня уже есть ребенок.

— Оставь его себе. Оставь своего мужа в качестве игрушки. — Его низкий голос обволакивал меня. — Я помогу тебе убить отца. Мы будем править миром вместе.

— А что произойдет с Атлантой?

Он коснулся моих волос.

— Город твой, делай с ним, что пожелаешь. Свадебный подарок, если хочешь. Мне нужны только рабы.

— Рабы?

— Люди. Мы можем поторговаться, если хочешь. Сколько ты хочешь оставить? Я отдам тебе самых красивых.

— Фу. Ты действительно бесчеловечен.

— Богатство, власть, удовольствие от завоеваний, удовольствия плоти, удовольствия разума. Чего ты хочешь, Кейт Леннарт?

— Отрубить тебе голову.

Он снова рассмеялся. Его руки сжались на моих плечах, как будто у его пальцев были когти.

— Я даю тебе три дня на принятие решения. Три дня покоя и размышлений. Через три дня, с приходом первой магической волны, я прихожу завоевывать.

У него было достаточно войск, чтобы атаковать город с нескольких фронтов. У нас не было ни стен, ни укреплений, чтобы остановить его, и недостаточно солдат, чтобы ответить на одновременные атаки. Мы бы сражались повсюду, и я бы носилась по Атланте, как курица с отрубленной головой, пытаясь потушить пожары. Я должна была определить правила этого боя до того, как он попытается это сделать.

— Встретимся через три дня на развалинах замка моего отца.

Он поднял брови.

— Покажи мне всю свою армию. Дай мне взглянуть на нее. Тогда я дам тебе свой ответ.

— Согласен, — пообещал он, и его голос прокатился по просторам его замка. Изо рта у него вырвался дым.

— Это мой сигнал уходить.

— Останься со мной еще ненадолго. Я покажу тебе еще больше моих чудес.

— Я увидела достаточно.

— Но ты не видела меня.

Он отошёл в сторону и сбросил с плеч меховую накидку. Его доспехи с грохотом упали на пол. Он стоял передо мной обнажённый, большой, мускулистый, с твёрдым членом размером с исполинский.

Серьезно? О чем он думал? Я знаю, ты ненавидишь меня, потому что я бесчеловечный массовый убийца, но посмотри на мою гигантскую эрекцию. Это заставит тебя предать все, за что ты выступаешь.

Я скрестила руки на груди.

— Предполагается, что это убедит меня?

— Нет, — сказал он. — Вот это.

Он побежал и прыгнул с балкона. На полпути к катастрофическому падению его тело разорвалось. Из него вырвалась колоссальная фигура, обсидианово-чёрная, с ужасающей головой рептилии на длинной шее и двумя расправленными крыльями. Моё сердце бешено заколотилось в груди, а все инстинкты кричали мне бежать, прятаться и надеяться, что он меня не найдёт.

Он был крупнее Аспида. Размах его крыльев затмевал самые большие самолеты, которые я когда-либо видела.

Дракон спикировал, сделал вираж и нырнул под балкон. Мгновение — и его голова приподнялась над перилами, два горящих глаза уставились прямо на меня. Он поднялся в воздух, поднимаясь прямо, его взгляд был прикован ко мне. Мне потребовалась каждая капля моей воли, чтобы оставаться на месте.

Его рот открылся, обнажив кошмарные клыки.

В его царстве ты призрак…

Из его рта вырвался огненный поток и обрушился на меня. Пламя ослепило меня, прошло по моему телу, но не причинило вреда.

Я подождала, пока он закончит. Когда пламя опало, я стояла точно там же, где была раньше, мои руки все еще были скрещены на груди.

Глаза дракона изучали меня, и впервые я увидела намек на неуверенность в их глубине.

Я заставила себя пожать плечами и мысленно потянулась к дому.

Мир побелел. Я приземлилась на траву, моргнула и увидела отца с искажённым от ярости лицом.

— ШАРРИМ! О ЧЕМ ТЫ ДУМАЛА?

* * *

ВСЁ БОЛЕЛО. Боль не была острой, просто всепоглощающей. Каждая клеточка моего тела пульсировала.

— ТЫ ПЛОХО СЛЫШИШЬ, ШАРРИМ? ОТВЕТЬ МНЕ! ШАРРИМ?

До меня дошло, что он ожидает от меня какого-то звука.

— Нет.

— ТЫ МОЖЕШЬ ГОВОРИТЬ? ПОНИМАЕШЬ СЛОВА, КОТОРЫЕ Я ПРОИЗНОШУ?

— Да. — Я села. Я сидела на поляне за нашим задним двором. Кэрран, Хью и Элара стояли всего в нескольких метрах от меня. Казалось, они кричали, но по какой-то причине я их не слышала.

— ПОВТОРИ МНЕ ТО, ЧТО Я СКАЗАЛ О ЦАРСТВЕ НЕЙГА.

— Ты запретил мне идти туда, — нараспев произнесла я.

— И ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?

— Я пошла.

— ИТАК, ТЫ НАМЕРЕННО ОСЛУШАЛАСЬ МЕНЯ.

— Да, Муфаса[8].

— ПОХОЖЕ ЛИ, ЧТО Я НАСТРОЕН ШУТИТЬ? — прогремел отец.

Когда не знаешь, что сказать,