Ледовые пираты - Гузманн Дирк

— Альрик сам найдет дорогу к нам, — словно прочитав мысли своего нынешнего кендтманна, положил ему руку на плечо Килиан, стоявший рядом. В лучах заходящего солнца лицо франка приобрело таинственный зеленоватый оттенок.

Килиан пережевывал внутренности кита, вымоченные в уксусе. Ингвар взял у него кусок мяса из руки. Жесткое и кислое, оно пощипывало язык, такое надо полдня жевать, покуда начнет выделяться мясной сок. Оставшиеся сухие волокна обычно выплевывали в море.

Корабль балансировал на верхушках волн, стремительно скользил по ним вниз и наконец убегал от очередной волны к следующей.

— Пусть все будет, как решили, — в конце концов сказал Ингвар. — Сначала найдем Бьора. Он в плену и сейчас нуждается в нашей помощи больше, чем Альрик.

— Твой отец наверняка сумеет найти безопасное место с помощью амазигов, — предложил франк свое видение ситуации.

— Да, — помедлив, согласился Ингвар не совсем уверенным голосом, — конечно.

Его взгляд прошелся по палубе. Люди отдыхали после долгого дня, проведенного за веслами, чтобы как можно скорее оставить позади злополучное побережье Африкии. Как им удалось ускользнуть от лучников на выходе из порта — для Ингвара все еще оставалось загадкой. Арабы выпустили свои стрелы в тот самый момент, когда часть строительных лесов обрушилась в воду. Доски и балки пронеслись рядом с «Висундуром» на расстоянии конского хвоста, чуть не зацепив его. То, что могло стать гибелью для корабля, оказалось его спасением. Большинство стрел попали в конструкцию, лишь с полдюжины долетело до корабля. Никто из людей и сам драккар не пострадали. Только оперенное древко стрелы все еще торчало в голове дракона на форштевне, дрожа на ветру.

В угасающем свете различалась фигура карлика, бродившего по палубе. Магнус чем-то занимался возле саней, накрепко привязанных канатом посреди корабля. Склонившись над ними, он запустил свою руку в ящик и быстро отдернул ее. Повторив это движение еще раз, он поднес пальцы к носу и вышел на ахтердек, пригнувшись, чтобы пройти под парусом.

— Так сколько нам еще плыть? — уточнил Магнус, словно сам не знал. Ветер с кормы прижимал его рыжие волосы к голове.

— Шесть doegr, — напомнил Ингвар. — Если О´дин и дальше позволит дуть своему ветру.

— А что, тебе уже невтерпеж стать трибуном? — подшутил над карликом Килиан.

Однако на лице Магнуса не было ни следа веселья.

— Труп вон там, — кивнул Магнус в сторону саней, — он портится быстрее, чем кончается мясо дикого кабана на столе у Суртура Черного.

— Что? — одновременно повернулись к нему Ингвар и Килиан.

В ответ Магнус только протянул им свою руку. На кончике пальца блестела какая-то черная маса.

— Я бы не стал пробовать это на вкус, — покачал головой Магнус. — Когда мы отчаливали из Александрии, он еще находился в отличном состоянии.

— Это все соль в воздухе, — простонал Килиан.

— Да и влаги он, наверное, тоже не любит, — добавил Maгнус. — Помните, Кахина рассказывала, что мумия лежала в гробу из алебастра? Если бы это была моя могила, то лучше бы я растворился в воздухе, чем болтался в плавании по морю между соленым мясом и портянками.

— Возьми руль! — Ингвар ткнул в руку Килиана румпель и пошел к саням, чтобы убедиться в правоте слов Магнуса.

Свет уже почти угас, но и без него было ясно, что с ящиком, стоявшим на санках, что-то не так. На шерстяных одеждах, которыми был укрыт мертвец, появились пятна. Запах, исходивший изнутри, даже на ветру, пропитанном запахом рыбьего жира, был отвратительным. Держась одной рукой за край саней, Ингвар другой рукой стал убирать провиант и тряпки с мумии. Когда он поднес к ящику масляную лампу и открылось лицо мертвеца, Ингвару показалась, что ему улыбается морда змея, охраняющего Мидгард[33].

Кожа мертвеца, еще недавно крепкая и эластичная, плотно обтягивавшая череп мумии, теперь растрескалась, в некоторых местах превратившись в нечто тягучее и жидкое, что стекало по щекам трупа. Александр Великий словно проливал черные слезы из-за того, что его постигла бренность.

Когда Ингвар вернулся назад к румпелю, он испытал такое ощущение, будто впервые заблудился в море. Он бросил отца, чтобы спасти брата, а выкуп за него сейчас улетучивался прямо на глазах.

— Что же теперь делать? — вырвалось у него в открытое пространство. Это были слова, которые кендтманн корабля никогда не должен произносить.

— Мы должны добраться до Риво Альто прежде, чем мумия превратится в лужу смолы, — определил Магнус главную цель.

— А как мы это сделаем? — Килиан тоже был в растерянности. — Ты предлагаешь шесть дней непрерывно идти на веслах?

— Кажется, я знаю выход получше, — пришел в себя Ингвар. — Мы направимся к вулкану. Там покроем мумию льдом. Это задержит разложение.

— А я так надеялся, что мы никогда больше не появимся на этой чертовой горе, — с сожалением вздохнул Килиан.

— Ингвар прав, — вставил свое слово Магнус. — Только с помощью льда мы можем спасти мумию. Разве тебе не интересно, придется ли это лакомство по вкусу князьям Риво Альто? — подмигнул он.

— Эх, она была бы как мед, — вздохнул Бонус, уставясь на побережье, исчезающее вдали.

— О ком это ты? — поинтресовался Абдулла.

— О королеве амазигов. Она ускользнула от меня.

— Будь же доволен этим. Под медом мог скрываться в засаде скорпион. — Он рассмеялся. — Хотел бы я посмотреть, как она примет твои ухаживания после того, как ты предал ее народ. Твоя самоуверенность еще больше твоей жадности, франк.

— Я вене-е-ет, — в который раз раздраженно напомнил Бонус. — Показать тебе, почему мои враги должны бояться меня? Показать? Сейчас увидишь!

— В особенности если они такие же беззащитные, как Якуб, — подшутил Абдулла ледяным голосом.

Бонус пересек корабль. Сильный ветер подгонял дау, шедший, раскачиваясь, между двумя такими же кораблями. От качки Бонус потерял равновесие, и ему пришлось схватиться за скамейку для гребцов. Добравшись до середины корабля, он подошел к Альрику. Норманн был привязан к мачте.

— Подойди поближе к моим зубам, — в насмешку оскалился Альрик. — Хочу понять, почему акулы тобой побрезговали.

— Одиссей приказал привязать себя к мачте, — прошипел Бонус, подойдя к пленнику вплотную, — потому что очень хотел послушать пение сирен. А ты у меня сейчас будешь слушать собственные крики от боли.

— Ты действительно предал народ Кахины арабам? — только это и хотел выяснить Альрик.

— Я? Да что ты, как я мог! Это сделал тот самый верзила, с которым я расправился у подножия маяка.

— Ты трус, венет! — сплюнул Альрик.

Бонус открыл кожаную сумку, свисавшую у него с плеча.

— Ты плюешься ядом, северный зверь? Тогда мы будем сражаться одним и тем же оружием, — осклабился трибун.

Он извлек из сумки колбу со своей отравой и поднес ее к самым глазам Альрика. Затем вытащил пробку из колбы и помахал ею в воздухе.

— Абдулла! — крикнул Бонус, не отрывая взгляда от Альрика. — Один из твоих людей должен разжать челюсти этому дикому зверю, чтобы я мог залить нектар в его глотку.

— Нет! — услышал он металл в голосе Абдуллы. — Он нужен нам, чтобы обменять на мумию Александра.

Альрик хрипло рассмеялся, презрительно и насмешливо глядя прямо в глаза почтенного трибуна.

Бонус прищурил глаза. Его терпение иссякло! Брошенный арабами в пустыне, опозоренный берберкой и выброшенный в море норманном — все это он стерпел. Но то, что даже единственный человек, который до сих пор все время оказывал ему помощь, сейчас воспротивился его самому горячему желанию, было больше, чем он мог вынести.

— Распахните пасть норманну! — завопил он во всю глотку.

И действительно, Абдулла послал двоих своих людей к мачте. Но не для того, чтобы последовать требованию Бонуса, — они направились именно к трибуну. Поняв это, Бонус поспешно плеснул содержимым колбы просто в лицо своему ненавистному врагу. Норманн от неожиданности не успел как следует увернуться, капли тинктуры остались у него на щеке, волосах и бороде.