Мой Рагнарёк - Макс Фрай

«Этот парень, Аллах, помнится, говорил, что мое войско будет состоять исключительно из „мертвых духом“. — Подумал я. — Кажется, он здорово ошибался… Видел бы он сейчас ее лицо!» Одним словом, я уже приготовился пустить слезу, но мне не дали.

— Если я правильно понял, нам предстоит большое сражение? — Князь Влад внезапно возник откуда-то из-за моей спины.

— Что? А, ну да. Ты все правильно понял, дружище. — Кивнул я, пряча снисходительную улыбку: я уже привык относиться к этому легендарному парню как к большому ребенку, трогательному, наивному и жестокому, как все дети.

— Я хотел спросить: мы будем брать пленных? — Осторожно поинтересовался он.

— Не знаю. — Удивленно отозвался я. — Не думаю… Впрочем, посмотрим, как сложится…

— Может я пока колышков настругаю? — Робко предложил он. — Мало ли что…

— Зачем?! — Я уже не знал, плакать мне, или смеяться.

— Ну, может случиться так, что кто-то из пленных разгневает тебя, и ты захочешь посадить его на кол… — С надеждой предположил Дракула.

— Не может! — Я все-таки решил, что в данной ситуации скорее следует смеяться.

Доротея тоже тихонько хихикнула.

— Никто не может знать заранее, в каком расположении духа ему предстоит пребывать на следующий день. — Робкий-то он робкий, наш князь Влад, но упрямый, как дюжина ослов! — Иногда в плен попадают люди, способные разгневать кого угодно, даже тебя, Владыка. — Тоном знатока добавил он.

— Поверь мне: твои драгоценные «колышки» нам не понадобятся! — Сухо сказал я.

Посмотрел на его скорбную физиономию и растрогался. — Если тебе очень хочется, ты можешь их настругать, дружок. Но не обещаю, что я позволю тебе пустить их в дело.

— Ничего, там видно будет! — Оживился Дракула. — Так я пойду поищу…

— Что ж, по крайней мере, он ушел вполне счастливым! — Усмехнулась Доротея, глядя ему вслед.

— Ну и компания у нас! — Я нахмурился, потом махнул рукой и расхохотался.

— Теперь еще Герман Геринг пожаловал, с товарищами… Надеюсь, ребята не передерутся в самый ответственный момент!

— Конечно не передерутся! — Уверенно успокоила меня Доротея. — Все, что случилось с ними при жизни, теперь не имеет никакого значения.

— Почему ты так думаешь? — Заинтересовался я.

— «Почему»? — Она изумленно нахмурила брови. — Да хотя бы по собственному опыту!

Впрочем, не только по собственному… Ты обратил внимание, как подружились Мухаммед и князь Влад? Основатель мусульманской религии и средневековый христианин — фанатик, пересажавший на кол сотни последователей нашего Мухаммеда… Старые разногласия больше никого не волнуют. Все мы мудрее, чем нам самим кажется, Макс. Мы очень хорошо понимаем, что такое конец — если не разумом, то сердцем!

— О'кей, значит я — болван, которому приходится предводительствовать мудрецами! — Улыбнулся я. — Спасибо за лекцию, Дороти. Мне ужасно стыдно, и все такое… Можешь себе представить: мое глупое сердце наотрез отказывается понимать, что такое «конец», и ведет себя соответственно…

Она изумленно посмотрела на меня, потом понимающе кивнула:

— Ну да, конечно. Просто для тебя это никакой не конец, правда? Только короткий эпизод твоей неописуемо долгой жизни, не имеющей ни начала, ни конца… И не надо снова говорить мне, что ты — такой же, как мы, все равно не поверю! Да ты и сам не веришь… — Она развернулась и медленно пошла прочь, а я уселся прямо на горячий песок и закрыл лицо руками. Мне ужасно хотелось по-детски расплакаться, жалобно уткнувшись носом в плечо кого-то большого, мудрого и всесильного, но у меня не было ни слез, ни этого самого плеча, поэтому я просто сидел и терпеливо ждал, пока утихнет незапланированная буря в моем слабоумном организме…

Потом мне все-таки пришлось заняться делами. Я вернулся на свой импровизированный «оборонный завод» — как раз вовремя! Плод совместных усилий лучших авиаторов всех времен и народов и моего мудрого Джинна, невероятно красивая крылатая тварь из сверкающего черного металла горделиво стояла на песке.

Господа летчики взирали на нее с немым восхищением, мне оставалось только присоединиться.

— Шайсе! — Проникновенно сказал я: все остальные слова временно вылетели из моей непутевой головы: я был потрясен.

— Нравится, да? — Понимающе улыбнулся кто-то рядом со мной — кажется, это был фон Рихтхоффен, герр «Красный барон», во всяком случае его лицо вызывало у меня смутные ассоциации с картинками на коробках с моделями самолетиков фирмы «Аэрфикс»: была у них в свое время такая серия — «Великие летчики», или что-то в таком роде.

— Еще бы! А вы уже испытывали это чудо? Летать-то оно умеет?

— Мы как раз собираемся бросить жребий. — Кивнул он. — Возникла небольшая проблема: всем хочется сесть за штурвал!

— Мне уже тоже хочется. — Улыбнулся я. — Но я предпочитаю уступить эту честь профессионалам. Пойду, еще погуляю. Удачного вам испытания, ребята! — Я обернулся к Джинну и спросил его, повинуясь какому-то внезапному порыву:

— Ты не мог бы перенести меня туда, где вообще никого нет? Ни моей армии, ни наших драгоценных противников, ни мертвых, ни живых, ни людей, ни богов — вообще никого… Думаю, на этой земле теперь найдется немало безлюдных мест… безлюдных — и «безбожных», заодно.

— Таких мест немало. — Подтвердил Джинн. — Но почему ты хочешь остаться в полном одиночестве? Это опасно, Владыка.

— Опасно? Для меня? Не говори ерунду! — Улыбнулся я. — Подозреваю, что я — единственный парень, которому вообще не грозят никакие опасности. Выполни мою просьбу, ладно? Я устал, дружище. На меня все время кто-то смотрит, даже когда я сплю, и с этим ничего нельзя поделать: вокруг слишком много народа… Никогда не думал, что человеческий взгляд осязаем, но в последнее время я это чувствую. Я уже начал сутулиться: оказывается, взгляды могут быть чертовски тяжелыми!

— Я сделаю так, как ты хочешь, ибо обязан выполнять все твои желания, Владыка. — Неохотно согласился Джинн. — Но может быть, ты позволишь мне сопровождать тебя?

Мой взгляд ничего не весит, можешь мне поверить! К тому же я могу стать невидимым и не издавать никаких звуков. Мое присутствие будет необременительным, обещаю!

— Ладно, — улыбнулся я, — если так, пошли!

Мне не пришлось повторять приглашение: поток теплого воздуха тут же подхватил меня и почти растворил, я испытал сладковатую дурноту головокружения, но через несколько секунд все закончилось: мои ноги снова стояли на твердой земле. Здесь было очень темно, и я на мгновение удивился: там, в пустыне недавно миновал полдень, неужели Джинну взбрело в голову отволочь меня аж в другое полушарие? Но потом вспомнил: Джинн в свое время говорил мне, что на всей земле воцарилась вечная ночь, и только мой путь почему-то по-прежнему освещался солнцем, что, вроде бы, не слишком-то увязывалось с моим новым имиджем…