Вожди и сподвижники: Слежка. Оговоры. Травля - Николай Зенькович

С первым мужем Светланы Григорием Морозовым Сталин не встретился ни разу, твердо сказав, что этого не будет. И слово свое сдержал.

Он всюду видел врагов. Это было уже патологией, это была мания преследования — от опустошения, от одиночества. На вопрос дочери, в чем же была вина ее теток, которых в 1948 году посадили в тюрьму, он ответил: «Болтали много. Знали слишком много — и болтали слишком много. А это на руку врагам…» Он был предельно ожесточен против всего мира.

Чем это вызвано? Особенностями деспотического характера, эгоцентризмом или каким-то другим скрытым пороком? Беспричинную жестокость диктатора даже к своим ближайшим родственникам пытаются объяснить психическим заболеванием — паранойей. Кандидат медицинских наук В. Д. Тополянский в одном из номеров «Огонька» рассказал о загадочной смерти известного русского психиатра Бехтерева. Кончина последовала в 1927 году в Москве, после окончания работы первого Всесоюзного съезда невропатологов и психиатров. Человек богатырского здоровья и невероятной энергии, о котором в профессорских кругах говорили «неутомим, как Бехтерев», всемирно признанный ученый, работавший без развлечений и домашнего отдыха по 18 часов в сутки, вдруг погибает от «случайного» желудочно-кишечного заболевания и даже не в больнице, а в чужом доме. Начало заболевания связано как будто с посещением Малого театра, где после осмотра музея академику устроили что-то вроде импровизированного приема, на котором подавали чай с пирожными.

Версия об отравлении пирожными живет около семидесяти лет и передается от одного поколения врачей-психиатров к другому. По мнению В. Д. Тополянского, подтвердившего эту версию на основе хроники сенсации 1927 года, осевшей в подшивках тогдашних газет, в ее пользу свидетельствует и то, что патологоанатомическое исследование тела скоропостижно скончавшегося Бехтерева не производилось, а это противоречило существовавшему и в те годы положению, требующему обязательного судебно-медицинского вскрытия во всех случаях скоропостижной смерти. Неожиданным было решение и о немедленной кремации тела — это сделали почему-то не в Ленинграде, где жил Бехтерев, а здесь же, в Москве. Беспрецедентным был и акт вскрытия прямо на частной квартире, где умер академик, его черепа, извлечения мозга и передачи его на временное хранение в Патологоанатомический институт.

Почему такая спешка? В 1927 году Крамер, сотрудник кафедры нервных болезней 2-го МГУ и одновременно директор поликлиники ЦЕКУБУ, осматривает Сталина по поводу развивающейся атрофии мышц левой руки. Диагностические сложности и особая ответственность за любые промахи в лечении побуждают Крамера предложить консультацию Бехтерева. Сталин колеблется, но вспоминает, что Бехтерев консультировал больного Ленина, и в середине декабря дает согласие. Тогда Крамер отправляет Бехтереву телеграмму с просьбой позвонить по приезде в Москву.

Несколько дней каждый из них занят своими делами. За это время намечаются наиболее приемлемые сроки консультации — 22 и 23 декабря во второй половине дня. Не исключено, что Бехтерев осматривает Сталина дважды. Как протекает беседа прославленного врача и крайне трудного пациента, наверное, никогда не узнать. Но можно утверждать, что Бехтерев — блестящий психотерапевт — при больном произносит лишь слова ободрения. Свой ошеломляющий психиатрический диагноз «паранойя» он сообщает только врачу, пригласившему его на консультацию, и уезжает в театр.

Неизвестно, каким образом Сталину удается услышать заключение Бехтерева. Но с этого мгновения Бехтерев обречен, а его диагноз причислен к разряду государственных тайн. Ярость Сталина усугубляется отчетливым пониманием того, насколько взрывоопасна эта информация в руках участников оппозиции, ведь Бехтерев — член Ленинградского Совета — вполне способен поделиться ею с Зиновьевым.

Какое же содержание вкладывал Бехтерев в понятие «паранойя», задается вопросом автор публикации. Ведь этим греческим словом можно определить и тяжелый психоз со стойким бредом, и особый вид психопатии со склонностью к образованию так называемых сверхценных идей и прежде всего об особом значении собственной личности. Наиболее вероятно, полагает исследователь, что Бехтерев имел в виду именно психопатию, когда человек сохраняет способность к логическим действиям. Лживость и лицемерие, непомерная жестокость и стремление завуалировать свои мотивы «высшей целью», крайний эгоцентризм в сочетании с не менее крайней подозрительностью позволяют властителям «нероновского типа», как говорил Бехтерев, даже убивая, оставаться убежденными в своей правоте: «вину они переносят на свои жертвы».

Вместе с тем нельзя не согласиться с В. Д. Тополянским: не имея истории болезни и полноценных архивных данных, трудно судить о правомерности диагноза, якобы поставленного Бехтеревым. Хотя…

Обратимся снова к воспоминаниям Светланы Аллилуевой. Описывая сцену похорон матери, она отмечает, что отец был потрясен ее смертью и разгневан. Когда он пришел прощаться на гражданскую панихиду, то, подойдя на минуту к гробу, вдруг оттолкнул его от себя руками и, повернувшись, ушел прочь. На кладбище не поехал. Он считал, что жена ушла от него как его личный враг. То есть расценил ее смерть не как свою вину, а как предательство по отношению к себе. Ну как тут не вспомнить бехтеревское определение параноиков — «вину они переносят на свои жертвы»?

Уже после распада СССР этой щекотливой темы коснулась внучка Бехтерева — Наталья Петровна. Она носит фамилию своего знаменитого деда, возглавляла Институт экспериментальной медицины, затем была научным руководителем Института мозга Российской академии наук. Доктор медицинских наук, в 1981 году стала академиком АН СССР.

Вопрос журналистки Ирины Мастыкиной:

— Наталья Петровна, рассказывают, что в 27-м году руководство страны вызвало к Сталину двух психиатров: Осипова и Бехтерева, чтобы решить вопрос о его психическом здоровье. И именно Бехтерев тогда поставил диагноз — паранойя. Сталин якобы узнал об этом и приказал Владимира Михайловича отравить. Через несколько дней он действительно скончался…

Ответ:

— Видите ли, эту историю я тоже слышала, но уже будучи взрослым человеком. В разговорах родителей, которые от детей ничего не скрывали, никогда подобное не проскальзывало. Скорее всего этого и не было. Просто возникла легенда и с каждым годом обрастала все новыми подробностями. Однажды я даже услышала, что деда накормили отравленными пирожными. Распутин не дает людям покоя… А все было проще. Дед поел макарон и после этого почувствовал себя плохо. Попросил вызвать врача. Берта, его вторая жена, врача не вызвала, а дальше уже было поздно. Не исключено, что это было умышленное отравление. Потому что вскрытие проходило как-то странно — на квартире, потом деда зачем-то спешно кремировали, хотя сам он, судя по его рукописям, этого не хотел. Я, как и мои родители, тоже допускаю, что к отравлению была причастна вторая жена деда. Может быть, ей приказали. Но вот зачем?

Это интервью проходило в 1995 году. Двумя годами позже 72-летняя внучка Бехтерева говорила об этом так:

— Я эту версию знаю, но подтвердить ее не могу. Дома, а папа и мама от нас никогда ничего не скрывали, мы никогда не слышали, что дедушка был у Сталина и поставил ему какой-то диагноз. Может, это и так, но мы ничего не знаем. Обычно ссылаются на его учеников: был, например, такой Виктор Петрович Осипов — ближайший помощник Бехтерева, и якобы он сам слышал. Но я сильно сомневаюсь, что Владимир Михайлович мог выйти и вслух сказать: «Это паранойя». Бред какой-то! Он же все прекрасно понимал, зачем ему было добровольно засовывать голову в петлю? Теперь — отравили его или нет? Считается, что отравили. Но кто? Как? Почему? Здесь очень много версий. Мы всегда считали, что это его вторая жена подсыпала что-то в макароны — дедушка их очень любил. Кто-то считает, что яд положили в какое-то блюдо в театральном буфете. Накануне своей смерти дедушка действительно был в театре, но зачем бы он пошел ужинать в буфет? Это странно, у нас так было не принято. Есть версия, что Бехтерева отравил Берия: якобы он прислал ему какие-то отравленные угощения. Но проверить ни один из этих слухов невозможно — дедушку кремировали. Кстати, быстрая кремация — еще одно подтверждение того, что Бехтерев скорее всего умер не своей смертью. Он считал, что мозг функционирует на основе химических веществ, которые выделяют железы внутренней секреции. Поэтому вряд ли воля дедушки могла быть такова, чтобы его кремировали без предварительного изучения не только мозга, но и всего тела.

— Но, насколько мне известно, — заметила интервьюер Елена Егорова, — мозг Бехтерева до сих пор хранится в Москве, в Институте мозга, неужели его нельзя исследовать на предмет наличия отравляющих веществ?