Ведьмы.Ру 3 - Екатерина Насута

Я ещё раз поцеловала Артура, вскочила на коня и поскакала на запад

Дорога тут была хуже некуда, по бокам от неё шёл вековой лес, несколько раз я видела волков и даже оборотней.

Записки странствующего натуралиста

Стасик помахал рукой:

— Привет, Улька! — сказал он весело. — Рад тебя видеть.

— И я рада, — Ульяна ответила и поняла, что действительно ему рада. Не настолько, конечно, чтоб с визгом на шею броситься, но так, по-человечески. — Как ты?

— Хорошо, — Стасик произнёс это с некоторым удивлением. — Только я ещё не уверен, что мне это вот всё не мерещится. А он меня укусил.

— Я не нарочно! — Игорёк густо покраснел.

— Да я не в претензии. Я наоборот… меня корёжить стало, а как он укусил, то и отпустило. А он меня укусит, если вдруг снова начнёт накрывать?

— Укушу, — пообещал Игорёк и опять покраснел. — Но нужно понять, что тебе давали, потому что, кажется, для тебя это вещество отрава, а мне — наоборот.

— Что упырю хорошо, — задумчиво произнёс Данила, пожавши Стасикову руку, — то человеку смерть.

— Вот знаешь, даже обидно слегка.

— Не обращай внимания, — Ульяна присела в уголочке. Подумалось, что в доме становится слегка тесновато. И надо то ли его перестраивать, то ли гостей куда-то определять, потому что этакими темпами она сама спать будет в кухне, на коврике.

И тотчас ощутила мысленное беспокойство. Похоже, коврик на кухне тоже был занят.

— Тут вообще странно всё так… — протянул Стас.

— А то, — Данька старательно улыбался. — Ты даже не представляешь, насколько. Сам в шоке… но и к лучшему. Слушай, Никитоса ты видел?

— Ага… говорящий… слушай, а кто он вообще?

— Оборотень.

— Ага, — Стас поскрёб макушку. — А в кого оборачивается? Сперва я решил, что шпиц, но с морды не похож. С морды кошка. А сзади — шпиц.

— У него сложный период видовой неопределенности… Уль, а можно попросить домовых, чтоб чаю сделали? Или я сам могу. Стас, ты до кухни дойдёшь?

— Постараюсь.

— Попрошу, — Ульяна улыбнулась. И надо же, действительно откликнулись. А она сумела понять, что чай будет. А ещё, что к нему пирогов испекли, разных, но надо бы с продуктами вопрос решить, потому как запасы пустеют. И хоть бы пару мер муки тонкого помолу.

А ещё маслица бы.

Яиц с пару дюжин. И мёду бочонок, можно небольшой, но обязательно.

— Сделаю, — она поднялась.

— Ты куда? — обернулся Данька.

— Пойду, посмотрю, как там девчонки. И вообще, вам, наверное, поговорить надо.

Да и Ульяне есть, что с бабушкой обсудить.

— Слушай, я тут одну видел, — встрепенулся Стас. — Такая… такая… просто слов нет, какая! И вправду чудное виденье…

— Это Ляля.

— Значит, не примерещилась?

— Ты это… — Данила слегка замялся. — Ты лучше подумай хорошо. Она русалка и со странностями.

— Кто из нас нормален…

— Знаешь, от человека, которого недавно вытащили из дурдома, слышать такое, мягко говоря…

Ульяна прикрыла дверь. Попыталась, потому что в последний момент в щель протиснулся Игорёк и, показав телефон, пробормотал:

— Дедушка звонит…

А Ульяна только и кивнула, подумав, что дедушке-упырю места уже не хватит.

— Главное, — донеслось из комнаты. — Помни, что если у неё в руках лопата, то она вернулась к идее выйти замуж. Вообще лопата в руках девушки — верный признак её серьёзных намерений.

Она вдохнула воздух.

Такой сырой.

Такой звенящий.

И столько ароматов. Как узоры, сплетаются один с другим.

— Ульяна, — голос бабушки раздался в голове, и Ульяна это тоже поняла, а ещё поняла, что бабушка ждёт её на кухне. И пока там пусто. И будет пусто столько времени, сколько понадобится.

Ульяна толкнула соседнюю дверь и, увидев, что Марго сидит на кровати и Элька держит её за руку, и обе что-то говорят, закрыла её. Это кусочек чужой жизни, такой, в которую не стоит вмешиваться другим людям, даже из самых благих побуждений.

А у Ульяны своя есть.

И в этой жизни пыхтит, выдыхая пар, самовар-гора. А на расшитой дубовыми листьями скатерти встают тарелки, одна за другой. И ровненько, что солдаты на параде.

— Бабушка, звала?

Здесь пахло мёдом. Тем самым, которого, если верить домовым, осталось на донышке. Только разок чаю попить и хватит. И облепиховым вареньем, жёлтым и ярким, что солнечный свет. Пирогами.

— Услышала?

— Да. Не должна была?

— Не знаю. Сила прибывает.

— Это плохо, да? Думаете, не справлюсь?

— Думаю, что тебе надо бы перестать думать о том, что думают другие, — на бабушке было длинное платье, украшенное вышивкой. Те же дубовые листья.

И рябиновые грозди.

А ягоды вышиты бусинами. Красиво вышло. Стильно.

— Ты же поговорить хотела?

— Я ли? — она посмотрела в глаза Ульяне. И та выдержала.

— Хорошо. Я хотела поговорить. Спросить. Я… встречалась с мамой. Она… кажется, она растеряна. Или представляется такой. Или… не знаю. Она мне рассказала одну историю. И когда говорила, то не врала. Но и поверить ей не выходит. Почему-то. Я хочу, а оно всё равно не выходит. Про её жениха. И про сестру… то есть, мою тётку, если так.

Ульяна присела на лавку.

И отметила, что на лавках появились покрывала, или как это назвать? Подушки? Длинные такие, которые на всю лавку. И мягкие. И тоже с вышивкой. Интересно, а ведьме обязательно вышивать уметь? А если Ульяна не умеет, то её не возьмут? Или, скорее, заставят выучиться? Она не хочет, но…

— Нехорошо вышло, — бабушка опустилась на другую лавку. А на столе продолжали возникать тарелки и тарелочки, миски какие-то, креманки, и этого всего было как-то слишком уж много, но почему-то это тоже казалось правильным. — История неприглядная, если так-то… но с другой стороны…

— Она говорила, что родилась самой слабой. И что к ней относились снисходительно. А я не почувствовала, что она врёт. Иногда я чувствую, а тут вот… что работу на неё свалили домашнюю… и на соревнования не пришли, когда у неё были. И платье не купили.

Бабушка закатила глаза, а потом обвела рукой кухню.

— Много ты в последние дни по дому наработала?

— Я? — Ульяна задумалась. А потом поняла. — Нет… раньше больше. Пыли было. И песок. Пол метёшь, метёшь, а песка меньше не становится. На дом вообще не хватало. А теперь по комнатам порядок. Спасибо.

И волна радости докатилась до неё.

Им была приятна благодарность. Впрочем, любому живому существу была бы приятна благодарность.

— Что из этого правда-то?

— Всё, — спокойно ответила бабушка. — И ничего.

— Как так?

Ульяна несколько растерялась. Разве возможно подобное, чтоб и всё и тут же ничего. Одно другому противоречит.

— Девонька, всё зависит от того,