Цена слова - Елизавета Шумская

– Ты же знаешь мою верность.

– Знаю, – прошелестел ее голос. – Но даже верностью можно манипулировать. И это делают с тобой, мой серый котик.

– Пытаются, – не стал он отпираться.

Она внимательно смотрела в его дымчатые глаза. Когда-то он стоял на эшафоте напротив нее.

– Я думаю, я знаю, кто сейчас не присоединится к боевым порядкам.

– Думаю, что да.

– Александр… – ее рука легла на его щеку, – это же твоя семья…

– Пусть мою госпожу это не беспокоит.

– Сними уже эту гоблинскую маску подчинения! – рявкнула она, сама от себя не ожидая такой реакции.

Строгие линии лица Кота чуть дернулись. Он схватил ее руку. Ярость наполнила его глаза. Катерина уже видела такой взгляд. Но в другой жизни. И своей, и его.

– Иди туда, – он указал ей куда-то явно за палатку, – там твое войско. И ты им нужна. И осуществляй свой гоблинский план, а я позабочусь об остальном.

Кошка рассмеялась. Дернулась вперед, крепко поцеловала его в губы и отстранилась.

– Думаю, там найдется кому позаботиться.

И выскользнула из палатки.

«Ива… уже скоро…»

«Ты сам виноват, Манхэм. Ты сделал все, чтобы я осел, остепенился, остановился наконец. Но как я обнаружил, для оседлой жизни нужно куда больше средств, чем для той, что ведет странствующий маг. А способов их добыть остается значительно меньше. Когда ты уже осел, почему-то не хочется прозябать в относительном благополучии, душа требует гораздо большего. Не думаю, что ты так наивен, чтобы не понимать, что достаточно большие деньги, причем сразу и за хорошие дела, не перепадают. Или ты предполагал, что вместе с должностью я априори соглашаюсь на такую жертву, как жизнь аскета? Увы, в таком случае нужными качествами я не обладаю. Но механизм уже запущен, я не хочу возвращаться к прежнему. И не желаю прозябать. Да и в этой авантюре я завяз по самые уши, времени и сил на нее потрачено куда больше, чем можно потерять. Жаль, конечно, Иву, но что поделаешь, зато я получу то, что желаю. Одна жертва того стоит. Думаю, ты меня поймешь, Манхэм. Не простишь, если узнаешь, но поймешь… хотя вряд ли нам когда-либо придется объясниться…»

Трубы надрывались. Их звонкий, почти задорный звук пробуждал в душах и крови сотен оборотней какую-то бесшабашную отвагу, кураж. И когда их Глава появилась перед ними – летящим шагом, с горящими глазами, гибкая и всесильная, от нее так и веяло силой и предвкушением, какое бывает у зверя перед охотой, – в этот момент они все готовы были отдать за нее жизнь. И свою, и чужую. Готовы были тут же сорваться в бой, рвать и крушить. Тут были только опытные бойцы, молодняк не повели… В этой их ярости и веселье заключалась сила оборотней. Их захватил бесшабашный задор, что исходил от их всесильной госпожи. Она улыбалась, а ее подданным хотелось принести ей победу, вырвав ее у врага, чтобы увидеть ободрение и гордость в ее глазах.

Только прикажи… И она приказала.

– Порвите их! – …И рык, и мурлыканье, и смех, и та сила, против которой нельзя идти. – Принесите мне победу.

Их главнокомандующий махнул рукой, и трубы запели вновь. Лавина оборотней и иже с ними сорвалась с места.

Навстречу им выступали ровные ряды совсем иных по сути существ – вейорков. Они, как и следует из названия, были похожи на орков. Во всем, кроме глаз без зрачков и шипастого гребня, начинающегося у самого лба, проходящего через всю голову, шею, на спину. Он не нес почти никакой нагрузки, но это было побочное действие заклинания, что использовалось при их создании. Сильные. Гибкие. Устойчивые ко многим типам магии, они были отличными бойцами. И даже оборотни, врезавшиеся в них через считаные секунды, почувствовали это на себе.

В руках у вейорков были парные мечи, которыми те взмахивали быстро и умело. Им немного не хватало выучки, зато со скоростью проблем не было. Но перевертыши – это самые неудобные противники. Лучше иных они могут использовать все слабости, все уязвимые места врага. Их маги плели именно те заклинания, против которых вейорки были бессильны, которые делали их уязвимей. Сами бойцы проявляли чудеса ловкости и умения, уходя от ударов парных мечей. Да и просто они были умнее. Никакой искусственный разум, даже если когда-то он был человеческим, не сможет перехитрить тот, что подарила Природа. Если она не поскупилась, конечно. Кошек же она явно любила. И щедро отсыпала им весьма полезных качеств. Не только бойцы, но и тактики они были отличные. Отдельные вейорки и целые группы постоянно оказывались в хитрых ловушках, попадаясь на провокациях: это и кажущаяся слабость, и разрывы в обороне, и множество других уловок.

Анкел это видел. Отлично видел. Но у него был еще один козырь в рукаве. Заклинание уже достраивалось. Его маги стояли тут же, готовые, если что, перехватить ниточки колдовства.

На поле боя гибло множество искусственно созданных существ, и могущественнейший чародей чувствовал каждую смерть. Она не отдавалась болью в его сердце, но досадой в разуме. Он методично отсчитывал потери и морщился. Это нисколько не мешало ему плести заклинание. Анкел знал, что именно оно поможет снизить рост этого числа.

И наконец… Тонко задрожал воздух, заставляя всех чародеев на поле боя ощущать мороз где-то в глотке и в ушах. Конечный аккорд заклинания был похож на удар в бубен при полной тишине – слишком резко и громко он прозвучал.

И в тот же миг кожа вейорков будто затвердела. Теперь, чтобы их поразить, требовались двойные, а то и тройные усилия. Помимо этого увеличилась их сила. Умнее они не стали, но это и так были не тупые зомби, так что усиление их физических данных вполне могло стать для Кошек решающим фактором.

И тогда в дело вступила Катерина.

Надо сказать, что до этого каждый из ее подданных видел свою Главу, ощущал в своем сердце – она была истинной, поэтому ее сила отзывалась именно там. Они видели ее, признавали ее, готовы были идти за ней и подчиняться ее приказам. Но никто из Котов не додумался, не счел нужным проверить ее ауру. Кроме некоторых. Но они были достаточно умны, чтобы не делиться своими догадками с кем-либо, кроме самой Катерины.

Да и не имело это особого значения. Ведь главное то, что она была тут, это ощущалось сильнее, чем любая другая аура. Но только Кошками. А вот Анкел этого не чувствовал. Его с самого начала слегка беспокоило то, что он не ощущает свою противницу, но это было легко объяснимо элементарными мерами безопасности. Зачем так подставляться? Он же тоже закрылся, дабы не провоцировать никого. Правда, после заклинания, усилившего вейорков, чародей выдал свое месторасположение.

И тут… Анкел ее почувствовал. Так ясно и четко…

Только Катерина дралась не там, где ее войско, и даже не стояла за их спинами, как положено владыкам и военачальникам. Она была… вообще не здесь. Не на поле боя или около него.