Спасательный корабль - Гарри Гаррисон

— Пожалуйста в лифт, генерал.

«Чтоб ты провалился», — подумал Бэннерман. Этот мальчик на побегушках при Бэндине в последнее время стал слишком нахален. Поднимаясь в лифте, генерал мечтал о том, как бы он погонял Драгони, окажись тот у него в подчинении.

Морской пехотинец отворил высокую дверь, и Бэннерман, подавив раздражение, затопал по коридору, стараясь погромче звенеть своими кавалерийскими шпорами. Он знал, как это действует на нервы окружающим, и поэтому старался вовсю. Бэн-дин сидел во главе длинного стола красного дерева. Рядом с ним был Шлохтер, а третьим участником совещания, к удивлению Бэннермана, оказался Саймон Дилуотер. Очень интересно. Государственный секретарь, руководитель НАСА и командующий Объединенным комитетом начальников штабов. Какая проблема могла объединить всех этих людей? Ответ напрашивался сам собой.

— Что-нибудь не так с «Прометеем», мистер президент?

Лучший метод обороны — мощное наступление.

— Черт бы вас побрал, Бэннерман! У вас что, радио не работает? Из-за чего еще мы могли собраться?!

Бэннерман придвинул стул и медленно сел.

— Я допоздна работал в штабе, а потом лег спать и дрых как убитый, — холодно ответил он.

На лицах присутствующих ничего не отразилось, даже у Дра-гони. Может быть, капитан сказал правду, а сотрудники секретной службы умеют держать язык за зубами.

— Введите его в курс дела, Дилуотер, и, по возможности, коротко.

— Разумеется, сэр. У «Прометея» серьезные проблемы. Старт прошел успешно, все ступени благополучно отделились и приземлились согласно плану. Но двигатель корпуса ракеты, то есть последней ступени, не сработал, и она не смогла отделиться от корабля.

— Значит, она все еще там? — деловито нахмурился Бэннер-ман.

— Отчасти, — ответил Дилуотер.

— На какой высоте они находятся?

— В перигее примерно 85 миль.

— Но это чертовски низкая орбита!

— Да, точнее не скажешь.

— Что вы предпринимаете?

— Мы все еше пытаемся отделить ступень. Тогда «Прометей» сможет выйти на окончательную орбиту при помощи своего ядерного двигателя.

— Вам надо поторапливаться. Эта орбита наверняка угасающая. Сколько у них остается времени?

— По нашим расчетам, примерно 33 часа.

Бэннерман забарабанил по столу; его мысль лихорадочно работала.

— Если ракета сгорит, это будет стоить нам пары миллиардов долларов, а возможно, и всего проекта.

— Меня больше беспокоит жизнь шести космонавтов, — холодно ответил Дилуотер.

— Неужели, Саймон? — Генерал выдержал паузу. — Нужно вывести корабль на стабильную орбиту, причем срочно.

— Вот именно! — взорвался Бэндин. — Шевелите мозгами, Дилуотер. На карту поставлен наш национальный престиж. Нам нужно помнить и обо всем проекте, и о проклятых русских, и об Организации Объединенных Наций, которая в кои-то веки нас поддерживает, и о следующих выборах, и о многих других вещах. О космонавтах мы подумать еще успеем. Сейчас нам не до них. Шлохтер доложит вам, что сказал по этому поводу Полярный, а Драгони тем временем разузнает, не выяснилось ли чего-нибудь нового. Самая неотложная задача — подкинуть эту штуковину вверх, пока она не рухнула. Остальное не имеет значения. Ни малейшего!

Драгони, со скромным видом сидевший у маленького столика возле двери, потянулся к телефону. Однако тот зазвонил сам. Драгони снял трубку, выслушал сообщение, а потом тихонько подошел к Бэндину и стал ждать, пока тот соизволит обратить на него внимание.

— Ну что там? Какие новости?

— Я еще не звонил, господин президент. Только что поступило срочное сообщение от вашего пресс-секретаря. Он сказал, что одна из нью-йоркских газет напечатала сенсационную статью о «Прометее».

— Да что они там могут в Нью-Йорке знать такого, чего не знаем мы?

— Он этого не сказал, сэр. Но по Эн-би-си через три минуты будет передаваться экстренный выпуск новостей. Пресс-секретарь говорит, что вам стоит его посмотреть.

— Позвони ему и выясни, что значит вся эта чепуха.

— Я думаю, будет разумнее включить телевизор, — спокойно заметил Бэннерман. — Тогда мы все узнаем сами.

— Да, вы правы. Идемте в мой кабинет.

Они прошли в соседнее помещение, и Бэндин опустился в кресло, стоявшее возле огромного письменного стола. Одна из стенных панелей, украшенная портретом Джорджа Вашингтона, отодвинулась, и за ней открылся 72-дюймовый телеэкран. Еще одно нажатие кнопки, и перед глазами сосредоточенных зрителей предстали два куска мыла, которые немного потанцевали под этюд Шопена, а потом нырнули в тазик с водой. Рекламу сменило лицо обозревателя Вэнса Кортрайта, показанное крупным планом. Знакомая миллионам телезрителей улыбка отсутствовала; лоб комментатора пересекала не менее знакомая серьезная складка. Это означало, что сообщение будет невеселым. Кор-трайт разложил перед собой несколько листков бумаги и торжественно заговорил, глядя прямо в камеру:

— Доброе утро, леди и джентльмены. Многие из вас вчера допоздна сидели у телевизоров, наблюдая за стартом «Прометея», а затем отправились спать, пребывая в уверенности, что самый крупный космический полет в истории человечества проходит нормально. То же самое вы могли прочесть и в выпусках сегодняшних утренних газет. Лишь из самых последних сводок радио и теленовостей вы узнали, что ситуация драматическим образом изменилась. Не сработали двигатели корпуса ракеты — последней ступени, которой предстояло вывести «Прометей» на окончательную орбиту. В настоящее время корабль находится... —

Кортрайт заглянул в бумаги, — примерно в 86 милях над поверхностью Земли. Он вращается вокруг нашей планеты с периодичностью в 88 минут.

Лицо комментатора исчезло, и вместо него появился рисунок, изображающий «Прометей» в космосе, соединенный с последней ступенью.

— Мысленно мы сейчас с шестью доблестными астронавтами, запертыми в космической ловушке. Если не удастся включить двигатели последнего ускорителя, «Прометей» не сможет выйти на запланированную орбиту, где ему предстояло положить начало крупномасштабному проекту снабжения солнечной энергией изголодавшегося по электричеству мира. В настоящий момент астронавты этого сделать не могут; не могут они и вернуться на Землю, ибо «Прометей» предназначался для постоянной работы в космосе. У корабля слишком мало мощности и горючего, чтобы самостоятельно произвести нужный маневр. Он попал в космический плен, и шестеро мужчин и женщин, находящихся на борту, по сути дела стали заложниками. Сейчас еще невозможно сказать, какая судьба им уготована.

На экране снова появился Кортрайт. Рядом с ним сидел щуплый человечек в мешковатом костюме, с аккуратно расчесанными длинными волосами. Очевидно, его только что причесала гримерша, потому что человечек нервно потрогал свою шевелюру, и тут же ему на глаза упала длинная прядь. Кортрайт кивнул своему гостю.