Ледяное сердце - Людмила Семенова

— Тебе самой не смешно? — вздохнул Илья. — Знаешь что, Гелена, подойди-ка сюда и дай руку. Я просто покажу тебе то, что узнал сам, — надеюсь, твоего дара хватит. И не буду врать, что это не больно.

Гелена отшатнулась, но он так решительно протянул ей руку, что она подчинилась. Илья закрыл глаза и стал беззвучно проговаривать проникающие руны, вызывая в памяти восставших призраков на даче. Он снова видел пустые глазницы и ошметки кожи, ощущал смрад и прикосновение разрушенных суставов к своему лицу, но теперь еще и передавал видения в разум Гелены, лишенный панциря. Ее пальцы судорожно дернулись и вцепились в его руку, она тихо застонала, но Илья не стал щадить ведьму и вообразил все пространство заброшенного дома, болотный воздух, ядовитые испарения, жуткие кукольные морды, скалящиеся в застывшей улыбке.

Вдруг дом исчез, а вместо него Илья увидел огромный городской пустырь, только почему-то с большой высоты. Ветер гонял по дороге клубы пыли, известку и мусор, завывал и щедро бросал всю эту колючую дрянь горстями в лицо. Сильно закружилась голова и все вокруг слиплось в сплошное мутно-серое пятно — стремительно приближающийся асфальт. Илья открыл глаза, стряхивая с себя кошмар, и тут у Гелены вырвался стон, а ее ноги подкосились.

Усадив ее на табурет, Илья налил воды, добавил успокоительных трав и подал девушке.

— Что, теперь поняла? — спросил он, когда она отдышалась.

— Кошмар, — шепотом промолвила Гелена, уставившись в пол. — Но поверьте, я очень жалею, особенно с тех пор как взялась за спиртное. Немного пожила счастливо, без всяких забот, а потом Латиф стал недвусмысленно указывать на мое место. Кончилась красивая восточная сказка, началось какое-то жуткое кино в стиле джалло, а совсем не пить я тоже больше не могла…

— И что, я тебя должен пожалеть? А мне жаль ребенка, которого похитили при тебе в день знакомства с Латифом, и ты закрыла на это глаза, чтобы жить с ним шикарно и весело. Это неправда, что перед инкубом нельзя устоять: та девушка ведь устояла, и другим это удается, и тогда эти твари уже прибегают к прямому насилию. Но ты-то просто польстилась на сладкую жизнь и авантюры, а теперь все вокруг виноваты, только не ты сама! Ну почему моему двенадцатилетнему сыну понятно, что такое отвечать за себя, а тебе, взрослой девице, надо объяснять?

— А покажите женщину, которая не мечтает, чтобы мужчина за нее решал и разгребал последствия! — возразила Гелена. — Если подумать, что плохого в таком раскладе? Просто надо выбрать нормального мужчину, а с этим я, конечно, круто лажанулась.

— Да ничего плохого, только имей в виду одну вещь, — промолвил Илья. — Такие мужчины любят молодых и красивых, а не слабеньких и глупеньких, и будут решать и разгребать только пока у тебя есть молодость и красота. А девушкам, которые родились некрасивыми, это и вовсе не светит: пусть сами крутятся как могут. Хотя они тоже женщины и хотят любви, ласки и надежности! Если тебя подобное отношение не коробит, то флаг в руки, ищи нового Латифа, только доброго и безобидного.

Гелена со вздохом кивнула, хотя Илья видел, что далеко не все в его ответе ее устроило. Однако ночь близилась к завершению, и помимо нависшей опасности, его тревожило какое-то странное чувство.

— Послушай, мне надо отойти, — произнес он. — Тебя можно здесь ненадолго оставить одну?

— Да куда же я убегу? — грустно усмехнулась Гелена, показав на окно. Там уже разгулялся буран, и стекло то и дело жалобно трещало под его натиском.

— Может, хочешь чаю или кофе? — почему-то спросил Илья.

— Чаю, если можно… с лимоном, — произнесла Гелена, заметно растерявшись. — Спасибо большое…

Илья поставил чайник на огонь и вышел за дверь, где его уже поджидала Накки, успевшая натянуть шерстяной свитер и штаны.

— Звал, Велхо? — с улыбкой спросила она.

— Я бы к тебе пришел, — ответил Илья, поцеловав ее в лоб, — хотя по-хорошему мне полагается самому такие вопросы решать. Но больно уж ситуация запутанная.

— Даже больно? — подметила Накки. — И что же у тебя болит, раккаани?

— Да сложно сразу сказать. Тебе, наверное, Хейкки уже сболтнул, что у нас стряслось?

— Ну конечно, иначе я бы ему назавтра уши оборвала! Значит, эта красавица сама решила к нам явиться?

— Именно! И теперь сидит там, понурая, как школьница, получившая двойку, — усмехнулся Илья, показав на дверь. — А я не знаю, что с ней делать! И не потому, что боюсь Латифа, а потому, что мне ее жаль, можешь себе представить? Все думал, кого она мне напоминает, а сейчас сообразил: мою бывшую жену, мать Яна. Не только имена похожие, но и эта страсть к приключениям, огонь в крови, который не греет, а сжигает, разрушает, оставляет гарь и пустоту…

— Ну что же, в жалости нет ничего зазорного, — отозвалась Накки. — Лишь бы ты отдавал себе отчет, что для той женщины уже ничего не можешь сделать, а Гелена — другой человек, и она может распорядиться твоей помощью по собственному усмотрению. Если это тебя не смущает, то поступай как чутье велит.

— Все ты верно говоришь, Накки, но нутром я чувствую, что если сейчас отпущу Гелену, то и ей вскоре уже нельзя будет помочь, — вздохнул Илья. — И на моей совести останутся две недоработки вместо одной.

— Тогда давай думать: как ее здесь держать? Допустим, магические импульсы мы заблокируем, но Латиф наверняка узнает про гостиницу и рано или поздно догадается поискать тут жену. И поверь, это будет очень неприятный визит. Инкубы мстительны, и за жизнь людей, которые от него прячутся, я в таком случае гроша не дам.

— Кстати, а почему он до сих пор до них не добрался?

— Просто отложил на потом, так что не расслабляйся на их счет, — нахмурилась Накки. — Я вот что думаю: у одной лодочной станции живут несколько водяниц, с которыми я давно дружу. Они знакомы с Антти, соблюдают все правила, но им нравится жизнь этаких волчиц-одиночек, которые никого лишний раз не трогают, но и к ним лучше не соваться. Можно их попросить, чтобы приютили ее на время, — там по крайней мере будет тепло. Но усилить у нас охрану, конечно, все равно стоит.

— Слушай, это ты славную вещь подсказала. Завтра, как метель прекратится, отвезу ее к твоим подругам, а пока пусть она выпьет чаю и поспит хоть немного.

— Да пожалуйста, я даже готова пустить ее к себе переночевать — всяко спокойнее будет. И тебе надо выспаться.

— Спасибо, — тихо сказал Илья и снова поцеловал ее. Водяница ушла