Любовь на острие кинжала - Джулиана Гарнетт

Рольф не оглядывался.

Но к тому времени, как они достигли Виндзора, переговоры между королем и баронами уже закончились. Посланцы сносили не одну пару обуви, а подковы лошадей истончились к тому времени, как могущественные люди обсудили спорные детали.

– Почему, во имя всего святого, – ворчал он, беседуя с Гаем, – считается, что некие двадцать пять человек способны уладить то, что послужило причиной такой катастрофы, как мятеж? Эти бароны, которых называют примирителями, будут всегда блюсти свой личный интерес, а совсем не интересы страны или короля.

– Да, – согласился сэр Гай.

Он смотрел на широкий луг за спиной Рольфа. На этом лугу между Стайнсом и Виндзором им было приказано разбить лагерь. Назывался он Раннимед, и сегодняшним утром, 15 июня, здесь должна была состояться решающая встреча между королем и баронами. Берега реки также представляли собой обширные, покрытые травой ровные низины, и там стояли лагерем бароны. Они привели великое множество рыцарей, вооруженных до зубов. Казалось, все дворянство Англии явилось на встречу с королем, чья сторона была представлена гораздо скромнее.

С королем были архиепископы Кентерберийский и Дублинский, глава английских тамплиеров, графы Пемброк, Уоррен, Солсбери и Арундел. Их окружало около дюжины баронов рангом пониже.

Благодаря этим людям король наконец сдался, подписав документ, названный Великая хартия вольностей. Это было сделано со всем достоинством и пышностью, приличествующими королю. Едва солнце позолотило деревья, траву и балдахин королевских носилок, Великая хартия была подписана. В ней гарантировались равные права всем сословиям и всем англичанам. Но значение ее выходило далеко за рамки официального текста.

Двадцать пять баронов были избраны, чтобы следить за должным соблюдением и выполнением всех условий и положений хартии. Они присутствовали в Раннимеде и самым торжественным образом заверили подлинность документа, подписанного королем. Он вместе с баронами поклялся следовать хартии «со всей честностью и без обмана».

Иоанн обещал никогда не выдвигать никаких требований, касающихся отмены или ограничения сделанных им уступок. Но мало кто верил обещаниям короля, иначе зачем ему содержать такое количество иностранных наемников?

– Похоже, Англия обменяла одного короля на двадцать пять новых, – мрачно заметил Рольф, когда все было кончено и король вернулся в Виндзор. Шум празднования и пиров висел над лугами, усеянными шатрами мятежных баронов.

– Говорят, – сказал Гай, – правда, шепотом и под большим секретом, что король угостил одного из своих слуг зрелищем припадка «анжуйской ярости» невиданной прежде силы. Он изрыгал невероятные богохульства, скрежетал зубами, выкатывал глаза и даже хватал с пола солому и грыз ее, как сумасшедший. Он разнес всю свою комнату. Никто не решался к нему приблизиться, пока припадок не прошел. – Он замолчал, затем озабоченно продолжил: – У короля изо рта шла пена, как у бешеной собаки, брызги ее летели вокруг, отчего все его платье промокло. Он обезумел. Мы пропали.

– Но король не безумен. – Рольф отпил из кубка, хотя вино никак не могло уменьшить его беспокойства. – Запомните мои слова. Это только начало. Когда он перестанет бесноваться, он постарается аннулировать сделанное сегодня, и тогда пострадает вся Англия.

Через четыре дня после подписания все бароны Англии, как лояльные, так и мятежные, принесли свою клятву верности королю. В течение недели он направил копии хартии всем шерифам, лесничим и королевским судебным приставам во все графства. В приложенных письмах он приказывал им привести всех людей, находящихся в их юрисдикции, к присяге, обязывающей подчиняться распоряжениям двадцати пяти поименованных баронов. На ближайших заседаниях местных судов графств предписывалось выбрать по девяти достойных рыцарей для расследования обжалованных прежде обид и притеснений, чтобы искоренить их впредь. Иоанн в это время был спокоен, любезен, улыбался, вел непринужденные беседы и показывал окружающим, что он удовлетворен ходом дел и наступившим миром.

Хьюберт де Бург, человек, преданный королю, был назначен новым верховным судьей и наместником королей норманнской династии. Он повелел шерифам и рыцарям всех графств наказывать любого, кто откажется дать клятву повиновения двадцати пяти баронам.

Когда через десять дней после подписания король покинул Виндзор, чего не мог сделать раньше из-за приступа подагры, Рольф со своими людьми проводил его до Винчестера. В ближайшее время должно было выясниться, намерен ли король соблюдать хартию, а бароны – поддерживать мир.

Но непримиримое ядро мятежных баронов открыто оскорбляло Иоанна и отказывалось освободить центр Лондона. Июль и август ознаменовались небывалым зноем и оживленнейшей перепиской между Англией и Ватиканом. Папа строжайше велел баронам подчиняться королю и под присягой поклясться выполнять любые его требования. Далее стало известно, что еще до подписания Великой хартии король упрашивал папу аннулировать ненавистное соглашение, навязанное ему мятежниками. Стефан Ленгтон, отправившийся в Рим умолять папу позволить королю и вассалам довести дело до конца мирным путем, был остановлен папским посланием, в котором недействительными объявлялись и Великая хартия, и все полномочия архиепископа.

Вынужденные выбирать между безоговорочной капитуляцией и войной до конца, мятежные бароны выбрали бунт. Они, правда, не были готовы к войне, как король. Он успел собрать людей и боеприпасы, а из-за моря ему обещали поддержку Пуату, Гасконь, Брабант и Фландрия. Граф Солсбери побывал в десяти королевских замках и собрал там войска. Иоанн обнародовал всеобщую охранную грамоту для «всех, кто хочет вернуть нашу милость своею службой». К концу сентября он продвинулся в глубь страны уже до Майлинга.

Рольф и сэр Гай со своими воинами стояли лагерем под Лондоном. Приходили тревожные вести. Сибрук метался, не зная, примкнуть ли ему к мятежу или принести присягу королю. Джастин, по-видимому, постоянно подвергался опасности. Рольф не ослаблял своих попыток вернуть мальчика и наконец вырвал у короля обещание послать против Сибрука войска, если тот примкнет к мятежникам. Но это, казалось, случится еще не скоро. Рольфу ничего не оставалось, как только наблюдать, возмущаться и ждать.

Рольф слал Эннис заботливые письма, получая взволнованные ответы. Он не мог себе представить, что мятежники дойдут до того, что призовут на помощь короля Филиппа и присоединятся к нему, чтобы уничтожить Иоанна.

– На что они надеются? – с досадой спрашивал он Гая. – На то, что Филипп поможет им вырвать Англию из лап Иоанна, а затем преспокойно вернется во Францию? Какая глупость! Если мы потерпим поражение, Англия станет частью Франции. Филипп отдаст ее принцу Людовику, а тот захочет заплатить своим рыцарям за службу, раздав им земли тех самых безмозглых баронов, которые его призвали…