Любовь на острие кинжала - Джулиана Гарнетт

– Я просто сыта разговорами о войне, вот и все, – сказала она слегка дрожащим голосом. – Рольф и сэр Гай, по-моему, ждут ее не дождутся. Неужто они не понимают…

Она прервалась на полуслове, увидев глаза Белл, полные тревоги. Незачем запугивать девушку. Страх она скоро узнает, и по достаточно веским причинам. Глубоко дыша, чтобы унять свою дрожь, она сказала:

– Хорошо бы немного вина с пряностями, Белл. Мне надо чем-то промыть мозги от всей этой хитрой дряни.

Белл побежала выполнять просьбу. Эннис повернулась к окну и стала смотреть на окружающую замок долину. Где-то далеко отсюда сейчас собираются люди, готовые снести до основания эти надежные стены. Камень за камнем… Мятежные бароны не пожалеют никого, кто поддерживает ненавистного короля. Только Рольф стоит между нею и гибелью, и хотя она знала, что он более, чем кто-либо другой, способен ее защитить, боялась она за него. Это было больше, чем страх за свою жизнь, который она испытывала, когда была замужем за Люком. Это было леденящее чувство беспомощности перед опасностью, грозящей ему. Если Рольфа убьют, она тоже умрет. Жизнь без него будет бессмысленна.

Она спрятала лицо в ладони. Бывали моменты, когда она кипела от негодования против мужчин. Мужчины, казалось, имели природную склонность умирать на войне или в бесконечных распрях с соседями. Мужчины! Стремительные, гордые создания, понятия не имеющие о том, какие страдания может принести их смерть тем, кто их любит… Но она не сожалела ни об одном мгновении, проведенном с Рольфом.

За спиной ее открылась дверь. Эннис оторвалась от окна, зная, кого она сейчас увидит. Рольф стоял, загораживая собою дверной проем. Его красивое лицо было слегка нахмуренным. Сердце Эннис сильно забилось, и она в который раз удивилась сама себе, отчего после целого года супружества на нее так действует уже один его вид. Ее пульс участился, сердце застучало, и все чувства ожили просто потому, что он был рядом. Она думала, что со временем это пройдет, но время было не властно над ее чувствами.

Он шагнул к ней:

– Кажется, ваш страх перед неизбежным не так безнадежен, как можно было подумать.

Она улыбнулась в ответ:

– Да, лорд, не так.

Он обнял ее и замер, поглаживая ее длинные тяжелые волосы.

– Не отчаивайтесь раньше времени, возлюбленная. Он, может быть, еще подпишет хартию и выполнит ее условия, тогда все волнения кончатся ничем.

– Но ведь вы же сами не верите в это, – сказала она, уткнув лицо в его тунику. Голос ее звучал невнятно, заглушаемый бархатом и слезами. Руки, обнимающие ее, напряглись, и это было достаточным ответом. Она тоже обвила руками его талию и прижалась к нему со всей силой. – Неужели вы не можете остаться? – спросила она, понимая бесполезность вопроса. Он не останется, и, сказать по правде, она и не приветствовала бы его отказа от своей клятвы. Ведь именно верность его сердца и мыслей привела ее в его объятия: она с первой встречи знала, что перед ней человек, который никогда и ни при каких обстоятельствах не нарушит данного слова.

Рольф нежно гладил ее волосы. Потом он сказал:

– В конце концов мне удалось вытащить из короля обещание рассмотреть мою просьбу забрать Джастина от Тарстона. Конечно, это случилось не раньше, чем тот имел глупость приказать кастеляну одного из своих крупнейших замков оказать сопротивление войскам короля. У Иоанна теперь будет возможность выбирать между нами, натравливать своих баронов друг на друга.

Она слегка отстранилась и поглядела на него. В эти зимние месяцы на свет божий появился целый отряд маленьких деревянных лошадей и всадников. Детали экипировки и оружия были вырезаны с любовью и бесконечным терпением. Она молча смотрела, как он работает, понимая, что его сердце болит из-за разлуки с сыном. Да, он был прав. Король скоро сможет выбирать, кого из баронов отдалить. И она не думала, что это будет Сибрук.

– Скоро, – сказала она с волнением, не в силах унять легкую дрожь в голосе, – все образуется. Джастин будет жить с нами в Драгонвике, а король возвратит стране мир.

Рассмеявшись, он нежно потрепал ее по щеке:

– Вы разве волшебница, чтобы вот так пророчествовать насчет короля и баронов? Тогда распространите свое волшебство на всю Англию.

– Нет, это не волшебство, а молитва к Господу.

Лицо его посерьезнело.

– Бог, должно быть, страшно устал слушать все эти молитвы за последние пятнадцать лет, – проворчал он. Затем отвернулся и подошел к открытому окну. Легкий ветерок, врывавшийся в комнату, нес запах дождя и свежевспаханной земли, скрипучая серенада лягушек слышалась из близлежащего пруда – знакомые запахи и звуки, в которых не было даже малейшего намека на опасность.

Подойдя сзади, Эннис обняла его за талию и прижалась щекой к его спине. Она хотела удержать его, слиться с ним, как если бы ее любовь могла защитить его от всякого зла. Рольф накрыл ее ладони своими, осторожно отвел их в стороны и, освободившись от объятий, повернулся к ней лицом. В его зеленых глазах появился знакомый ей свет, разгорающийся жар, от которого зеленое переходило в золотое и от которого ее сердце начинало отчаянно биться. Он бросил взгляд на кровать, затем опять на нее и усмехнулся:

– Ночи без вас будут долгими. И холодными.

– Даже в июне? – со смехом спросила она.

– Да, мне всегда холодно, когда вас нет рядом, чтобы согреть меня.

Весьма охотно Эннис позволила Рольфу увлечь ее в глубокую тьму постели. Раздвинув шелковые занавеси, он поднял ее на высокое ложе и последовал за ней. Он лег рядом и стал не спеша поглаживать ее ногу. Затем перенес свою ласку на ее плоский живот. Эннис накрыла его руку своей.

– Когда-то я радовалась, что бесплодна, – пробормотала она с сожалением. – Теперь же снова молюсь о ребенке.

Он поглядел на ее живот.

– Давайте сперва возвратим одного ребенка и только затем будем молить о другом, который также рискует стать заложником королевских капризов, – медленно произнес он. – Я не могу разделить вашу мечту о ребенке. Я не уберег Джастина и не могу рисковать еще одним младенцем. Время такое смутное, и так больно сознавать свое бессилие удержать то, что тебе дороже всего, и королевское бесчестие.

Эннис погладила его бородатую щеку. Ее собственные мысли были не менее горькими. Хотя она и понимала его боль, но то, что он не хотел от нее ребенка, было мучительно. Она долго мечтала родить, потом решила, что бесплодна. Только теперь, когда пришла любовь к этому свирепому воину, она снова хочет стать матерью. Если бы у нее был его ребенок, она всегда имела бы с собою частичку его. Этот ребенок с золотыми волосами и зелеными глазами, появившийся от их любви, был бы ей постоянным напоминанием.