Император вынимает меч - Дмитрий Колосов

Почувствовав на себе ее взгляд, Аландр поднял глаза и рассмеялся.

— Все! Все происходит по твоему желанию! — веско произнес он. — Ты пожелала повелевать хуннами и нашла меня. Я, повинуясь твоему хотению, расправился сначала со старым шаньюем, а потом и с Модэ. А затем тебе захотелось властвовать над Китаем. И вот я здесь.

— Ты слишком все упрощаешь, — лениво протянула Талла. — Почему бы не предположить, что я просто сопутствовала тебе, а все, о чем ты упомянул — твой замысел. Разве ты не намеревался отомстить хуннам за смерть твоих ди?

Аландр задумался.

— Ну за ди я и впрямь хотел отомстить. Я любил этих людей, и они любили меня. Хеуч открыл мне глаза на многое, ведь я совсем не знал мир, вернее, не помнил. У меня такое чувство, будто я уже жил… Когда-то давно… И прожил не одну жизнь, а десятки, а, может, и сотни. Но ничего не помню о них. Странно, правда?

— Да, — согласилась Талла, не мигая, встретив вопрошающий взгляд гиганта.

— Странно! — повторил тот. — Так вот, Хеуч помог мне. Он не сумел возвратить мне воспоминания о прожитом, но дал ответы на многие из моих вопросов. Он был очень силен и мудр. Он мог видеть земли, лежащие безмерно далеко отсюда. Он мог путешествовать по ним. Он рассказывал мне о краях, куда никогда не ступала нога ни одного из ди. Жаль, что его не стало прежде, чем он успел мне рассказать обо всем. Тогда, быть может, я знал бы, кто есть и кем был прежде до того, как звался Аландр.

— Собой! — откликнулась Талла. — Могучим, отважным воином, боготворящим лишь верный меч да честь. Да еще любовь! Ты — воин, вернее, рожденный воином для того, чтобы стать императором. Ты — Александр!

Тут Талла вскрикнула от боли, потому что рука Аландра вдруг страшно напряглась, стиснув хрупкое девичье тело.

— Откуда ты знаешь мое имя?!

— Странный вопрос, — прошептала она, не ответив.

— Я имею в виду: откуда ты знаешь мое первое имя — Александр?!

— Должно быть, ты сам произнес его, — неуверенно, но как почудилось Аландру с деланной неуверенностью, предположила девушка.

— Нет! — Мужчина испытующе заглянул в васильковые, даже в полумраке ослепительные глаза возлюбленной. — Ты могла слышать лишь то имя, каким меня нарекли люди племени ди — Аландр! Мое прежнее показалось им слишком трудным, и они сократили его. Но ты назвала меня тем, что избрал для себя я. Ты знаешь, кто я?

— Может быть!

Ловким и неожиданно сильным движением Талла освободилась из рук гиганта. Глаза ее поблескивали в темноте, как показалось Аландру, насмешливо.

— Так кто же я? И кто ты?

— Ты — Аландр, а я — Талла.

— Но ведь это не настоящие имена. Я знаю, я уверен, что когда-то звался иначе. И я знаю, я помню, что и ты была тогда же, раньше. И у тебя было какое-то другое имя — певучее и в то же время пугающее. Разве не так?

— Может быть.

Аландр поднялся. Он был столь громаден, что не мог выпрямиться в полный рост.

— Тогда скажи, кто я? Кто ты? Что все мы здесь делаем? Ведь это все затеяла ты!

Талла скорчила непонимающую мину.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Ты сделала так, чтобы я очутился в степи, и ди подобрали меня. Ты сделала так, чтобы я не помнил ни своего имени, ни своей судьбы. Ты сделала так, чтобы хунны напали на ди. Не делай невинные глаза, ты это сделала! Потом ты привела меня в Племя без имени, воинов, обличьем и статью похожих на меня. В этой степи нет и быть не может подобных воинов!

— С чего ты взял? — не скрывая лукавости, спросила Талла.

Аландр гневно дернул уголками губ. После того как они оставили стойбище принца Модэ, Талла повела Могучего Воина на восток, к отрогам Великих гор. Здесь они и наткнулись на стойбище странного племени. Здесь не было ни детей, ни женщин, одни лишь мужи, рослые, могучие и искушенные в ратном деле — числом ровно триста. Воины встретили гостей, обнажив оружие, но, испытав силу Аландра, склонили перед пришельцем мечи, признав того предводителем. Впрочем, как вскоре понял Аландр, при желании триста могли б одолеть его, ибо каждый в отдельности они лишь в малом уступали Могучему Воину, но уже вдвоем или втроем превосходили его. Но они покорились и с восторгом последовали за пришельцем. Это бы то подозрительно, но Аландр решил не задаваться лишними вопросами, ибо с подобными воинами можно было поразить любого врага, а сердце Могучего Воина требовало мести.

Все это Аландр вспоминал, глядя на Таллу, которая улыбалась своей привычной, чарующей и ослепительной улыбкой.

— Эти люди не имели имени. Разве такое бывает?

— А почему бы и нет? Ведь ты поначалу тоже не знал своего имени.

— Они не имеют имени, не знают, кто они есть, не ведают, как устроен мир.

— Что ж, значит, им предстоит все это обрести: имя, себя, мир.

— Не заговаривай мне зубы! — рассердился Аландр. — Эти воины не похожи ни на один другой народ степи. Они пришли сюда из другого мира. И почему они не имеют ни жен, ни детей? Разве что для того, чтобы без колебания оставить родные края? Они пошли с нами так, словно только и ждали моего приглашения.

— Наверно, они и впрямь ждали.

— Гвардия — вот как это называется! Ты создала для меня гвардию, умеющую драться и непобедимую. Триста воинов. Когда-то это уже было со мной. Кажется, я помню это. — Аландр испытующе посмотрел на Таллу. — Кажется… Но зачем все это? Зачем?!

— Ты хочешь это знать? — спросила девушка.

— Да! Да, черт возьми! Каждый хочет знать свое прошлое, ведь именно оно определяет настоящее! Каждый должен знать, ради чего живет и в какую игру играет!

— Игру… — задумчиво вымолвила девушка. — Что ж, это верно. Каждый вправе знать свое прошлое, ведь именно оно определяет настоящее. А настоящее определяет будущее. Определи свое будущее, и тогда ты узнаешь прошлое. Узнаешь все! А теперь что касается твоего Хеуча. Хочу заметить, что ничто не бывает безмерным. Это к вопросу о его знании. Но то, что ты рассказал мне, в высшей степени любопытно. Выходит, Хеуч умел странствовать по мирам? — Талла скорчила удивленную гримаску. — Вот не предполагала. Я считала, что современные шаманы утратили способность слияния с Всеобщим… Это нужно учесть.

— О чем ты? Что еще за всеобщее? — недовольно спросил Аландр, которого раздражало осознание того, что он ничтожно мало знает о мире, в каком себя вдруг обнаружил.

— Всеобщее — это сила, правящая миром.

— Бог?

— Я не верю в богов, хотя порой снисхожу до того, чтобы творить их, но в большей степени я предпочитаю творить людей! — с дерзкой усмешкой ответила Талла. — Всеобщее — это то, что определяет развитие будущего. Некоторые предпочитают именовать его Богом, другие Высшим, третьи — Волей. Я знаю людей, которые именуют Это Источником Сосредоточения Сил. Это, пожалуй, самое точное определение. Но я предпочитаю иное — Всеобщее, потому что ни Воля, ни Источник Сосредоточения Сил не выражают всей сути того, о чем мы ведем речь.

Аландр с силой помотал своей большой, коротко стриженой головой.

— Ты говоришь о вещах, которые мне непонятны!

— Мне тоже. Не до конца понятно! — прибавила Талла, поднимаясь.

Она избавилась от покрывала и начала облачаться, натянув на себя для начала тончайшей шерсти, подбитые сзади кожей штаны, потом короткую хламиду из нежно-голубого шелка, а в довершение — набросив на плечи плащ, который был ослепительно белым. Закрепив на голове диадему, девушка ласково прижалась к Аландру.

— Я не могу объяснить тебе, что такое Всеобщее, но знаю, в нем заключена громадная, ни с чем несоизмеримая сила. Ты прав, я могущественна, столь могущественна, что могущество мое трудно выразить. Но может так статься, что я окажусь слабее существа, нашедшего способ манипулировать Всеобщим, ибо мощь Всеобщего воистину грандиозна.

Аландр засмеялся и поцеловал Таллу в розовую, пахнущую цветами щеку. Сидя на скамейке, он был как раз одного роста с ней, стоящей подле.

— Вот мы, наконец, и пришли к тому, с чего начинали. Сознайся, дождь — твоих рук дело!

Девушка залилась серебряным колокольчиком.

— Хорошо, сознаюсь, моих!

— И зачем тебе понадобилось разводить сырость?

Голубые глаза Таллы стали серьезны.

— Я переоценила наши возможности, — призналась она. — Наши противники оказались не столь плохи в бою, как я полагала.

— Да, они не слишком сильны и отважны, они лишены героики, ярости и азарта, война для них — рутинное ремесло, но действия их на редкость слаженны, а генералы ведут себя очень ответственно, тщательно рассчитывая и планируя. Единственная их слабость в том, что они до последнего рассчитывают на обман неприятеля, не доверяя мужеству воинов. В остальном они великолепны. Я еще никогда не видел таких генералов.

— Они отвечают головой за каждое поражение.