Месть - Джастин Скотт

Она все еще не могла справиться с шоком и произнесла, слыша свой голос как бы со стороны:

— Мне нужно выгрузить вещи.

Харден удивленно посмотрел на нее, затем сел на краю причала, свесив ноги над водой, и стал смотреть, как она свертывает паруса, канаты, собирает одежду, термос и сумку из-под провизии и выгружает их на причал. Ажарату работала медленно, постепенно приходя в себя, украдкой бросая на него взгляды и желая, чтобы он ничего не делал — просто сидел и смотрел на нее, пытаясь представить, как она жила без него.

Пока она вымыла палубу и вычерпала воду из трюма, совсем стемнело. Люди на автомобильной стоянке бросали в их сторону любопытные взгляды. Наконец они уехали, и Харден заметно расслабился; с этого мгновения он больше не отводил от нее взгляда.

Ажарату огляделась в поисках забытых мелочей, затем стала подниматься на причал. Неожиданно Харден потянулся к ней, схватил за руку, рывком вытащил наверх и обнял. Их губы встретились, и она радостно разрыдалась.

Ее квартира выглядела по-спартански, и Ажарату впервые пожалела, что не пыталась создать здесь никакого уюта.

— Я видел кофейные столики, похожие на трубу парохода, — пошутил Харден, и в его голосе прозвучала та же нервозность, какую чувствовала она, — но похожие на чемодан — впервые!

— Я переезжаю в Ибадан.

— Снова учиться?

— Да. Но это тайна.

— От кого?

— От отца. Он хочет, чтобы я вышла замуж.

— А яхта?

— Я буду плавать по выходным, — сказала Ажарату, рассеянно включая свет. Двигаясь по комнате, она чувствовала на себе его взгляд.

— Ажарату...

Она повернулась и посмотрела ему в глаза. Сейчас он выглядел более усталым, чем при встрече. Не дождавшись ответа, Харден снова назвал ее по имени. Он неуверенно стоял около двери, как будто не зная, какую часть их странной совместной жизни будет разрешено вспомнить.

Не отводя глаз, Ажарату потянулась к нему. Ей ужасно понравилось, как он неуклюже снял шляпу.

— У тебя такие длинные волосы, — восхищенно произнесла она и прикоснулась к ним. Ее рука прикоснулась к его лицу. — И борода. Ты лохматый, как лев.

— Забавно, что ты заговорила о львах, — улыбнулся Харден, поглаживая бороду. Его ногти по-прежнему были очень ухожены. — В Эфиопии я познакомился с одним типом, который обещал задушить для меня льва голыми руками.

— Твоя борода такая седая... Она мне очень нравится.

Он прикоснулся губами к ее пальцам, облизывая ее кожу шершавым языком. Ажарату взглянула ему в глаза, увидела в них смущение и обняла его.

— Я так счастлива, что ты приехал ко мне. Не надо ничего говорить!

Она поцеловала его в губы и прижалась к его мускулистому телу. Харден все равно пытался что-то сказать, но она зажала ему рот ладонью. Он ласкал ее точно так же, как тогда, пока она не начала дрожать и сгорать от желания. Ажарату чувствовала, как им овладевает возбуждение. Руки Хардена были слишком медленными, и Ажарату сама сорвала с него одежду.

Она была потрясена, увидев, как похудело его тело, изувеченное шрамами.

— Ты ничего не забыла? — пробормотал Харден, гладя ее грудь, лаская ягодицы; в его голосе слышалась нежная шутливость. Казалось, он не подозревает, что она заметила его раны. — Вот я и пришел. А где мои часы?

Крепко обнимая его, Ажарату подвела его к своей кровати и застенчиво подняла подушку.

— Сперва я носила их на руке — до тех пор, пока Майлс не сказал мне, что ты... умер.

Харден усмехнулся.

— Ты же знаешь, что Майлс любит преувеличивать. Но Ажарату хотела все объяснить.

— Часы были слишком тяжелыми, чтобы носить их в больнице, и поэтому я хранила их здесь — проснувшись ночью, я легко могу разглядеть циферблат.

Она закрыла глаза, и Харден нежно погладил ее лицо. Она как будто издалека услышала его слова:

— У тебя очень узкая кровать.

— Мне не нужна была широкая.

Потом она лежала на боку, подняв колено и положив голову ему на грудь, слушая, как бьется его сердце. Ее взгляд лениво скользил по его телу. Коренастая фигура Хардена казалась не такой большой и очень жилистой. Правое предплечье пересекал ярко-красный рубец, а загорелые ноги избороздили тонкие белые рубцы.

Ажарату произнесла:

— Как странно — заниматься любовью не на яхте.

— Да.

— Здесь нет качки. Это тебя смущает?

— Нет.

— И меня тоже нет... Но как чудесно она скользила по воде... Тебе очень жаль, что она погибла?

— Да, это была лодка что надо!

— Да... — Ажарату улыбнулась. — Правда, я не капельки не жалею, что не надо то и дело вскакивать и менять паруса.

— Вот именно.

Она почувствовала, что Харден удаляется от нее, и окликнула:

— Питер!

— Да?

— Что случилось с твоими ногами?

— Это зазубрины. Я висел на руле доу.

Она поглядела в лицо Хардена, но он смотрел в потолок.

— А твоя рука? — спросила Ажарату.

Про зазубрины он рассказывал без всяких эмоций — просто как о свершившемся факте, — но сейчас в его голосе послышалась горечь.

— Пуля разбила прицел. Я не мог управлять ракетой...

Сердце Ажарату дрогнуло. Она слышала, как учащается его дыхание, и чувствовала, как напряглись его мускулы. Она ласкала его, пытаясь утешить, но его тело только сильнее напрягалось.

— Ты не отказался от своей затеи. Верно?

— Верно.

— А зачем ты пришел ко мне?

— Ты нужна мне.

— Зачем?

— Затем.

— И для этого?

— И для этого.

Ажарату вся сжалась. «Он должен это сделать, — безнадежно подумала она. — Кэролайн никак не покинет его. Им по-прежнему управляет страсть, она по-прежнему встает между мной и им, и так будет продолжаться, пока он не уничтожит призрак».

Глава 31

В пятницу стоянка около яхтенного причала была забита блестящими автомобилями. Большинство слипов пустовало, но яхта Ажарату Аканке, частично наполненная дождевой водой, по-прежнему находилась в доке.

Майлс Доннер побывал у нее на квартире; швейцары уже несколько дней не видели Ажарату. Вся мебель была на месте, но шкафы и книжные полки пусты.

В больнице Доннеру сказали, что Ажарату неожиданно взяла отпуск. Отец не видел ее несколько недель, но в этом ничего необычного не было.

Доннер глядел на дождевую воду, скопившуюся на дне яхты. Его охватила тревога. Доннер направился в лагосский аэропорт «Муртала Мухаммед». Нет смысла пытаться установить контакт с Моссадом в Лагосе. Нужно вернуться домой и постараться, чтобы его выслушали.

Глава 32

Капитан Огилви стоял в правом крыле мостика «Левиафана» — между Майлсом Доннером и Джеймсом Брюсом. Гигантский корабль плыл вдоль западного побережья Африки, начиная очередной рейс — уже третий с тех пор, как Харден несколько месяцев назад атаковал его в Персидском заливе. Кроме танкера, в море больше никого не было, если не считать старое грузовое судно, тащившееся вдоль Сенегальского берега в нескольких милях к востоку.

Огилви злился. Доннер был озабочен. Они спорили, не обращая внимания на попытки Брюса примирить их. На шее у мужчин висели бинокли. Доннер каждые несколько минут осматривал горизонт.

— Черт возьми! — прорычал Огилви. — Вы хорошо знаете, что Харден уже несколько месяцев мертв.

— Тогда где же его тело? — спокойно спросил Доннер.

— Спросите у винтов «Левиафана».

— Но мы нашли только куски резиновой лодки.

— Иранцы на ушах стояли, обшаривая залив, — возразил Огилви. — Служба на Королевском флоте может научить кое-чему даже черномазых, верно, Брюс?

Брюс кисло улыбнулся.

— Седрик, давайте вызовем вертолет. Он прибудет через два часа, и с вооруженной охраной все мы будем чувствовать себя немного увереннее. Почему бы не...

Огилви оборвал его:

— Или они нашли Хардена живым и так зверски с ним обошлись, что не могут показать его тело. У иранцев в ходу пытки, это ни для кого не секрет. Или вы этого не заметили, когда торчали на их корабле? Может быть, они просто утопили его без лишних слов.

— Я не слышал ничего подобного, — заявил Брюс.

— Вряд ли они бы прислали вам меморандум. Суть в том, что он мертв.

Доннер спросил:

— Как вы можете быть уверены, что он не остался в живых и не начал охоту снова?

— Потому что он мертв.

— Но я же говорил вам, что его женщина пропала.

— Люди нередко пропадают. Даже в цивилизованных странах.

— Цивилизованных? — недоверчиво спросил Доннер. — Ажарату Аканке — известный врач, живущая в столице самой передовой черной нации в мире.

— Да мне-то что! Пусть будет хоть костоправом у короля зулусов! Харден мертв!

— И вы по-прежнему игнорируете факт, что в Гвинейском заливе около берегов Нигерии украдена яхта типа «Морской лебедь»?

— Да, вместе с двумя десятками других дорогих яхт. В дельте Нигера прячется больше пиратов, чем когда-либо было в китайских морях.

— Но это яхта такого же типа, как была у него.

— Зачем ему точно такая же яхта?