Месть - Джастин Скотт

Зазвонил телефон.

— Слушаю вас, второй.

— Иранцы приказывают повернуть на два градуса вправо.

— И что?

— Что прикажете делать, сэр?

— Скажите им, чтобы заткнулись.

Стюард убрал поднос и принес пирожное.

— Унесите его, — приказал Огилви. — Принесите мне бренди.

Он медленно потягивал крепкий напиток, наблюдая, как багровое зарево заливает ночное небо.

Харден покинул свое убежище и направился в сторону судоходной линии, единственного пути, по которому мог направляться «Левиафан», чтобы дойти до якорной стоянки у Халула. Ветер дул с северо-запада — шамаль в течение дня усиливался и не собирался стихать к ночи. Харден плыл с попутным ветром, держа курс на огненные факелы и движущиеся огни танкеров.

Сейчас он ощущал полное спокойствие. Он хорошо выспался за шесть часов, съел несколько банок консервированного тунца и спаржи и в завершение ужина выпил стакан вина и бутылку «Перье».

«Дракон» лежал на полу каюты, закрепленный в петле у подножия трапа, откуда его можно было быстро поднять в кокпит. Харден собирался держать оружие внизу до последней минуты, потому что, находясь на палубе, оно могло стать мишенью для радара.

Радио было включено и настроено на шестнадцатый канал. Предстоящее прибытие «Левиафана» вызывало многочисленные разговоры в эфире. Большая часть переговоров велась на арабском и персидском. Но даже на языках народов гор и пустыни название корабля — древнее имя морского чудовища, гигантского крокодила, когда-то обитавшего в этом заливе, — звучало вполне отчетливо.

Над головой шумели двигатели вертолетов, и их огни мерцали в красноватом небе. Харден слышал пронзительный вой кораблей на воздушной подушке и глухой рев обычных патрульных катеров. Похоже, что поиски велись тем интенсивнее, чем ближе он подходил к судоходной линии.

Харден посмотрел на свои паруса. Их белая глянцевая материя отражала красное сияние газовых факелов. Фибергласовый корпус, так же как и деревянная мачта, были невидимы для радара, но, по иронии судьбы, яхту можно было увидеть невооруженным глазом. Харден уложил грот вдоль гика и протянул стаксельфал в кокпит, чтобы передний парус можно было быстро спустить.

Вдали он увидел большой буй, отмечающий край судоходной линии. До нее осталось еще две или три мили. Потом он повернет на восток, навстречу своей цели.

Неожиданно его внимание привлекли голоса по радио, и он повернулся к люку, чтобы лучше слышать. Пилот вертолета компании «Арамко» разговаривал со своим приятелем на острове Халул. Летчик направлялся на восток, и вскоре после того, как миновал Сассанское нефтяное поле, которое находилось примерно в сорока милях к востоку от Хардена, он заметил «Левиафан».

— Да у них тут целый флот! — воскликнул он. — Черт! Впереди идет фрегат. По бокам аппараты на воздушной подушке... Ого! Нужно сматываться. Мне на зад села иранская птичка, и, кажется, она хочет, чтобы я убрался. Ухожу! Ухожу!

Харден был рад, что выспался. Если бы он услышал эти слова в том измученном состоянии, в котором пребывал вчера, вряд ли ему удалось бы перенести удар. Он продолжал плыть наперерез морской линии, размышляя, что теперь делать. Еще один разговор по радио подтвердил, что «Левиафан» полностью окружен эскортом из боевых кораблей. Их палубы, наверно, усеяны моряками с биноклями ночного видения и Бог знает какими еще причиндалами.

«Левиафан» находился в трех часах пути от него. Ветер понемногу утихал, и воздух стал более душным. Если повезет, он сможет проскользнуть между двумя конвойными кораблями. Корпус яхты по-прежнему был вымазан нефтью. Можно спустить стаксель и, используя двигатель, подплыть на расстояние выстрела, прежде чем его заметят в красной дымке. Если повезет. Харден покачал головой. На одно лишь везение полагаться нельзя.

Нужно как-то обмануть конвой. Глубоко в трюме был спрятан радарный отражатель, который он снял еще на Малом Койне. За кормой плыл надувной ялик. Его легче было тянуть на буксире, чем спускать воздух и поднимать на палубу. К тому же он мог понадобиться в любой момент. Харден подумал, что можно попробовать установить на резиновой лодке мачту, прикрепить к ней радарный отражатель и в момент нападения оттащить ее в сторону. Отвлечет ли новая цель на экране радара военную эскадру достаточно далеко от «Левиафана», чтобы он смог подойти к танкеру на расстояние выстрела?

С правого борта маячил какой-то танкер, направляясь к Халулу. Харден завел мотор и поспешил проплыть у него перед носом. Дойдя до дальнего края канала, он двинулся во тьму, держа курс на пустое пространство, расположенное в нескольких милях к северу. Этот район по краям был ограничен двумя огнями на нефтяных вышках. Харден направился в центр темного пространства, куда не проникал свет от газовых факелов.

В темноте все более явственно становился виден тусклый электрический свет. Он подумал, что это горит фонарь на вершине заброшенной вышки, которая может послужить убежищем, пока он не соорудит ложную мишень. Харден направился к огню.

Фонарь оказался ближе, чем он предполагал. Харден понял свою ошибку, увидев, что он освещает не нефтяную вышку, а цилиндрический бакен высотой двадцать футов, мягко покачивающийся на невысоких волнах.

Харден обошел вокруг бакена, недоумевая, зачем он тут установлен. Фонарь горел слишком ярко. Он освещал палубу яхты, делая ее видимой с воздуха. Харден повернул штурвал и направился назад в темноту.

Внезапно «Лебедь» резко дернул и застыл на месте.

Сила удара швырнула Хардена на колени.

Поднявшись на ноги, он выбрал шкот хлопающего паруса. На что налетела яхта? Он не слышал ни звука столкновения, ни скрежета фибергласа — просто судно неожиданно остановилось, как будто попало в мягкую паутину.

В воде что-то плавало. Свет бакена помог Хардену найти непонятный предмет — толстый цилиндр, лежащий на поверхности воды. Он имел двенадцать футов в длину, более фута в диаметре, и оба его конца, изогнувшись, погружались под воду. Харден пытался понять, что это такое. Больше всего штуковина походила на щупальце гигантского спрута.

Харден вздрогнул, несмотря на абсурдность такой мысли. «Лебедь» оказался около буя. Посветив на него фонариком, Харден увидел арабские письмена, а под ними латинские буквы: «Берегись плавучих трубопроводов».

Он наткнулся на прибрежный заправочный буй. Не удивительно, что вокруг буя было открытое пространство: танкерам нужно много места, чтобы разворачиваться. Харден оглядел багровый горизонт в бинокль. Не заметив никаких кораблей, направляющихся к бую, он взял багор и проверил, нет ли вокруг яхты других трубопроводов. Ничего не найдя, он встал на баке и вытянулся над водой как можно дальше.

Трубопровод лежал на поверхности воды, и в свете фонарика был хорошо виден его ярко-оранжевый цвет. Харден не мог достать до трубы багром. Под напором ветра яхта дрейфовала мимо буя, удаляясь от трубопровода. Харден с надеждой ожидал, что будет дальше. Но наконец гибкая труба натянулась и яхта остановилась. Она зацепилась за трубопровод килем.

Харден привязал обрезок троса к небольшому крюку, который хранился вместе с запасными якорями, и прицепил его к багру. Протянув багор как можно дальше, он стал раскачивать его взад-вперед. Крюк качался все сильнее и сильнее. Харден сделал еще один взмах и погрузил кончик багра в воду. Крюк перелетел через шланг, упал в воду и зацепился за него снизу. Харден потянул за крюк, потом схватился за трос и стал тянуть изо всех сил.

Шланг приближался. Харден медленно подтаскивал яхту к трубопроводу, затем попробовал поднять его из воды. Но тот не пошевелился.

Он хорошо представлял себе, что произошло, когда «Лебедь» ударился в шланг носом. Острый киль глубоко вошел в складку пустой трубы. Затем, когда яхта развернулась, шланг обернулся петлей вокруг киля. Если бы на киле не было острых зазубрин, пластиковая труба соскользнула бы с него.

Но тем не менее, если сдвинуться с места, возможно, удастся отцепить яхту от шланга. Харден выбирал стаксель-шкот, пока парус не наполнился ветром, и, обернув шкот вокруг барабана передней лебедки, попытался привести яхту к ветру. «Лебедь» тронулся с места и мягко остановился. Харден дал ему отдрейфовать назад, затем сделал новую попытку. И снова яхта застряла.

Он пытался двигаться под прямым углом к шлангу, но каждый раз после того, как яхта проплывала несколько ярдов, буй снова оказывался рядом и, словно дразнясь, подпрыгивал вверх и вниз. Харден решил, что нужно завести мотор, хотя и был риск сломать винт.

Он снова оглядел горизонт и решил разбить лампу на буе. Но она была ограждена стальной решеткой, как зверь в клетке.

Харден завел мотор и попытался дать задний ход. Задняя кромка киля была перпендикулярной. Плывя задним ходом, вряд ли удастся избавиться от шланга, но зато винт будет удаляться от трубопровода, а не приближаться к нему.