Игра в убийство - Тиана Веснина

— Ты не имеешь права заражать других этой страшной болезнью! — восклицал Денис.

— Но кто-то наградил меня ею! — парировал Бельский. — А я никогда не принадлежал к праведникам, я — эпикуреец и буду наслаждаться своей жизнью до конца!

— Когда-то мы случайно оказались с господином Бельским у могилы Лотарева, — вспомнил Кирилл. — И он, пребывая в глубокой задумчивости, произнес слова, которые запали мне в память: «Жизнью надо наслаждаться, и никто не имеет права лишать нас этого наслаждения! Никаких получувств, полустрастей, все — до конца!»

Исходя из такого жизненного кредо господина Бельского, я предположил, что его разговор с Денисом окончился договором, так как, несомненно, Денис пригрозил немедленно рассказать журналистам, что известный балетмейстер болен СПИДом. Итак, Лотарев хранит страшную тайну Бельского, а тот прекращает свои домогательства театральной молодежи. У Бельского просто не было другого выхода, как согласиться на условие Лотарева.

Но на самом деле он не собирался заканчивать свои любовные утехи. Он должен скоро умереть, так пусть за ним последуют и другие, и чем больше, тем лучше. Один из его любовников наградил его СПИДом, столь же щедро он наградит и других.

— Я приблизительно верно передаю ваши мысли, Аркадий Викторович? — обратился к нему Мелентьев. — Не слишком искажаю?

Бельский с презрением взглянул на детектива.

— Мне нечего добавить к вашему словесному бреду!

— Что ж, значит, излагаю верно, посему продолжу. Получив свой смертный приговор, господин Бельский отнюдь не собирался отказываться от любовных игр с красивыми мальчиками, но над ним дамокловым мечом висел Лотарев. Выход из сложившейся ситуации был один — убить Дениса. Но здесь перед Бельским возникла большая морально-техническая проблема. Во-первых, несмотря ни на что, он любил Дениса, значит, надо было расправиться с ним как можно более нежно, во-вторых, каким образом? И тогда господин Бельский решил поставить балет «Ромео и Джульетта». Труппа поражалась той одержимости, с которой он приступил к работе. Декорации и реквизит были поручены Валерию Дубову. Всем известно, с какой точностью работает Валерий Павлович, и Бельский не сомневался, что склянка Ромео будет самой настоящей. Причем из обыкновенной склянки господин Дубов сделал произведение искусства. Лотарев был от нее в восторге и с удовольствием демонстрировал ее друзьям.

Отлить немного яда Борджиа, изготовленного Валерием Дубовым, для Бельского не представляло труда. Единственно, что, может быть, его беспокоило, так это то, что яд не был опробован на человеке. Но опять-таки, зная скрупулезность Валерия Павловича, господин Бельский решил, что и здесь осечки не будет. Осечка произойдет позже, — улыбнулся Кирилл. — И этой осечкой будет женщина! Знаменитая формула «Cherchez la femme!» практически не имеет исключений. Ну какое же это преступление, если в нем не замешана женщина?! — иронично повысил голос детектив. — День премьеры балета, мы все его хорошо помним. Каждый из присутствующих здесь вполне мог подлить что-либо в склянку Лотарева, но сделали это только двое, причем первая попытка, окончившаяся неудачей, невольно преподнесла следствию прямые улики против убийцы.

Все удивленно переглянулись, и выразитель общего мнения Ксения Ладогина взволнованно воскликнула:

— Слишком туманно, господин детектив, дайте освещение!

— Пожалуйста! — галантно склонил голову в знак согласия Кирилл. — Может быть, кто-то из вас помнит, что перед началом спектакля, в антрактах и даже после гибели Лотарева за кулисами был фотограф, который с разрешения Аркадия Викторовича и Марины Купавиной делал многочисленные снимки для книги о балерине. И вот именно благодаря этим фотографиям я нашел вещественные доказательства, которые чуть позже предъявлю убийце. — Кирилл многозначительно взглянул на синюю коробку. — Итак, первый акт балета закончился… Антракт… за кулисами — суматоха… Артисты пытаются отдохнуть среди непрестанно заглядывающих в гримерные друзей и поклонников. Начинается второй акт… Красивая дама уверенно заходит за кулисы. У нее есть ключ от гримерной Лотарева, однако он ей не понадобится, так как еще до начала спектакля сломался замок, и Денис попросил рабочего сцены его заменить. Но рабочий не очень торопился… Дама, внимательно осмотревшись по сторонам, вошла в гримерную, открыла свою сумочку и достала флакон с жидкостью темно-рубинового цвета — так называемый «любовный напиток». Я плохо разбираюсь в приворотных зельях, но могу вас заверить, что «любовный напиток» не содержал ни капли яда. Это был, по заключению экспертизы, настой винных ягод на травах. Как вы догадываетесь, целью этой дамы было не убийство Дениса, а попытка приворожить его. Она вынула пробку из склянки и налила в нее свое приворотное зелье. Затем вышла из гримерной и вернулась в зал.

Ближе к концу второго акта в гримерную Дениса заходит господин Бельский. Свое пребывание там он рассчитал по минутам, чтобы его отсутствие не было слишком заметно. Руками в перчатках он берет склянку, проходит в гардеробную и выдергивает пробку. От резкого движения из склянки брызгает темно-рубиновая жидкость, капли которой попадают на светлый пиджак Аркадия Викторовича и на половое покрытие гардеробной. Смею думать, что г-н Бельский был немало удивлен, но еще более раздосадован. Он спешно скрывается в ванную комнату, выливает содержимое склянки в раковину и, достав свой флакончик с прозрачного цвета жидкостью, осторожно начинает переливать смертоносную влагу в узкое горлышко склянки. За кулисами — тишина… и вдруг около двери гримерной раздается страшный грохот… Бельский от неожиданности вздрагивает, его рука дергается, и несколько капель яда попадают на внутреннюю сторону рукава пиджака, прямо рядом с манжетой рубашки. Бельский прислушался и понял, что кто-то возится у двери. «Наверное, рабочий пришел менять замок», — догадался он. И был абсолютно прав. Вадим Омутов, рабочий сцены, подошел к двери и, будучи в мрачном расположении духа, швырнул на пол свою сумку с инструментами. Таким образом Бельский в прямом смысле слова оказался в безвыходном положении, он не мог покинуть гримерную. Полностью перелив яд в склянку, Бельский поставил ее на место, вернулся в ванную комнату, взглянул на себя в зеркало и ужаснулся — увы! — не от содеянного, а от того, что темно-рубиновые пятна так неудачно испачкали его пиджак. Одно пятно расплылось на нагрудном кармане, а несколько мелких — чуть ниже. Аркадий Викторович попытался отмыть их, но тщетно… зелье было изготовлено на славу. Снять пиджак? Но это сразу привлечет внимание — безукоризненный Бельский без пиджака! Как же быть?! Смею предполагать, что господин Бельский вынул носовой платок, вставил его в карман так, чтобы концы свисали вниз, но платок был хорошо заглаженным и никак не спадал вольными пышными складками. Однако делать было нечего. Он услышал шум, голоса… Значит, второй акт уже закончился и Денис идет в гримерную. Бельский замер. Не успел Денис пройти мимо возившегося с замком Вадима Омутова и сесть в кресло перед зеркалом, как в гримерную с восклицаниями и огромным букетом вошли Наталья Гурская, Константин Лунев, Евгений Рудольфович и двое телохранителей. Небольшое пространство гримерной заполнилось до предела. Бельский чрезвычайно обрадовался этому спасительному для него обстоятельству. Выждав несколько минут, он осторожно выскользнул из-за гофрированной перегородки гардеробной и оказался позади всех, будто только вошел… Как он и рассчитывал, никто не обратил внимания на его появление, даже Вадим Омутов, но вот голос Бельского он услышал, хотя в тот момент не придал этому значения. Спустя время он вспомнил, что в гримерной раздался удивительно знакомый голос человека, который туда не входил, и тотчас захотел рассказать об этом мне. Он поспешил в гримерную к Марине Купавиной, зная, что она пригласила меня вести расследование. Вадим прямо с порога торопливо объяснил ей суть дела и попросил мой номер телефона. Здесь можно предположить два варианта: либо господин Бельский в это время случайно проходил по коридору, либо чуть позже, в банкетном зале, он услышал из уст госпожи Ладогиной рассказ о рабочем сцены, который узнал чей-то голос. Несколько часов спустя Вадим Омутов нальет себе из термоса кофе, в который Бельский уже добавил яд Борджиа…

Но это произойдет намного позже, а пока Аркадий Викторович с неловко торчащим из нагрудного кармана платком выскользнул из гримерной, судорожно соображая, как же ему прикрыть предательские пятна. И вдруг у зеркала он увидел Леонеллу Дезире. Она, вероятно, поправляла грим, и в руке у нее был большой батистовый платок. В театре знали о пристрастии госпожи Дезире к красивым пышным платкам. Если у вас есть желание, — обратился детектив к Леонелле, — вы могли бы продолжить.