Тайна острова Химер - Николь Жамэ

Полицейский, не веривший в сверхъестественное, подумал о судьбе, которой было угодно, чтобы Мэри, носившая в себе Мари, пришла на помощь тому, кто почти через сорок лет возьмет в жены ее дочь.

— А где были вы, когда мы с матерью сели в гидроплан, который специально заминировала Луиза?

На пергаментном лице старика появилось недоумение от этой новости. Видно было, что он никогда не сомневался в том, что произошел несчастный случай. Однако он не показал этого и просто произнес:

— Я пытался потушить пожар и спасти максимум клонированных эмбрионов от уничтожения, но они все погибли. Выжили только Аксель и Пьер. Потом уже я узнал о вашей гибели… Желая защитить самое дорогое для меня, тебя, — я потерял тебя навсегда. У меня не осталось больше ничего, кроме этих двух неудачных клонов…

Его глаза, которые после сорока лет, проведенных в темноте, сделались опаловыми, увлажнились.

— Жизнь моя закончилась. Я решил, что будет лучше, если меня сочтут погибшим при пожаре. Клеманс подтвердила это Луизе. Вместе они сделали так, чтобы все думали, что твоя мать, ты и я стали жертвами несчастного случая с гидропланом. Я остался в монастыре воспитывать, как умел, Пьера и Акселя. Мне помогала Клеманс, которая поклялась хранить тайну. — Гримаса привела в движение многочисленные морщины на его лице. — Но Аксель становился все более и более опасным. В день, когда он попытался убить Пьера, я принял решение изолировать его от мира, обеспечив ему необходимый комфорт, и дать ему образование. Моя надежда однажды воспроизвести тебя исчезла вместе с образцом твоей крови, уничтоженным Акселем, которому непереносима была мысль, что он не единственный. Я окончательно забросил исследования и выбрал затворничество, молитвами искупая вину…

Голос Жака, уставшего от длинного разговора, надломился.

Он уже закрывал глаза, когда они вдруг расширились, уставившись куда-то за спину Лукаса.

Лукас резко обернулся, но тут же получил апперкот в подбородок.

В двух галереях оттуда Кристиан в связке с Мари продвигался к северу, регулярно сверяясь со взятыми с собой планами древней шахты.

Он искал путь к башне.

Мари следовала сзади след в след, молчаливая, погруженная в мысли о Лукасе.

Моряк догадался об этом.

— Если он не способен одолеть Акселя, значит, он тебя не достоин.

Мари собралась возразить, когда увидела, что Кристиан упал.

Вдруг натянувшаяся веревка застала ее врасплох.

Она сильно выгнулась, уперлась пятками в рыхлый грунт, чтобы притормозить падение, но ноги ее заскользили.

Раскинув руки в стороны, она пыталась уцепиться за стены… Ногти ее царапали камень, не находя зацепки.

Тяжелый моряк неумолимо тащил ее к пропасти, и очень скоро она ощутила ногами край колодца. В этот колодец чуть было не упал Лукас несколькими днями раньше. Падение было неизбежно. Она стала падать головой вперед. В последний момент пальцы ее уцепились за неровность на краю бездны.

Фонарь, укрепленный на поясе, освещал пустоту, открывшуюся под ней. Дно ее даже не угадывалось.

Она увидела Кристиана, висевшего несколькими метрами ниже. С жизнью его связывала только соединяющая их веревка толщиной восемь миллиметров.

В его глазах читался страх. Все теперь зависело от силы ее рук.

Одна рука, онемев, повисла вдоль ее тела.

Другой она пока крепко держалась.

Но надолго ли?

Через несколько секунд, через минуту самое большее, она ослабнет, и они оба погибнут.

Улыбка, которой одарил ее Кристиан, излучала его бесконечную любовь к ней.

— Мне хотелось бы подольше побыть с тобой, Мари.

Кровь отхлынула от ее лица, когда она увидела, как он достал из кармана складной нож и раскрыл его.

Она знала, что он собрался сделать, и все ее существо воспротивилось этому.

— Не делай этого… или я сейчас же отпущу руку.

— Это единственное решение, — тихо сказал Кристиан. — Я слишком тяжел, и ты меня не удержишь, а у тебя еще есть шанс выкарабкаться одной.

— Я удержу, — уверенно ответила Мари. — Обещаю, что удержу. Прошу тебя, Кристиан, не делай этого, умоляю… — Слезы непроизвольно потекли из ее глаз. — Я не представляю себе жизни, в которой не будет тебя.

— Я тоже. Но твоя жизнь — с Лукасом, а не со мной, хотя я долго надеялся…

— Я не хочу тебя потерять…

Моряк опять улыбнулся. Очень нежной лучистой улыбкой.

— Я люблю тебя, Мари. Любил всегда и буду всегда любить. Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что выберешься отсюда, что будешь счастлива.

— Мне так страшно, — выдохнула она.

— Обещай мне, любовь моя, пожалуйста.

Захлебываясь слезами, она пообещала.

Кристиан в последний раз улыбнулся ей и перерезал веревку.

Мари зарыдала, увидев, как он исчез в глубинах небытия.

На миг возникло искушение последовать за ним.

Она уже готова была отпустить руку, однако мощный призыв к жизни возобладал над отчаянием. Выбросив вторую руку, она уцепилась за край, но ногти сломались, и рука соскользнула.

Боль пронзила руку. Вот-вот она сорвется.

Эхо приближающихся к ней шагов заставило ее вздрогнуть. Друг или враг? Две ноги появились у края колодца. Две ноги, обутые в сапоги. Друг. В момент, когда рука Мари отказалась от борьбы, чужая рука крепко схватила ее за запястье.

Райан.

Взлохмаченный и весь в пыли, с засохшими потеками крови на лице, он втащил ее наверх. Не веря себе, она пожирала его глазами.

Можно подумать, что он призван вечно спасать ее и утешать в горе.

— Кристиан погиб ради того, чтобы я жила, — пробормотала она, прежде чем с рыданиями упасть на грудь отца.

Обняв за плечи, он довел ее до грота.

Ему очень хотелось дать ей время выплакать свое горе от потери первой любви.

Но на счету была каждая минута — надо было остановить чудовище.

— Ты останешься здесь, — сказал он дочери. — ПМ ушел за подмогой, а я пойду искать Лукаса.

Она запротестовала, но он и слышать ничего не хотел — один он быстрее управится.

Сдавшись, она протянула ему пистолет, который забрала в апартаментах.

— Будь осторожен.

Райан взял «зигзауэр» и засунул его за пояс на спине.

Затем он сжал ладонями лицо Мари и посмотрел в покрасневшие от слез глаза дочери.

— Никогда не забывай, что я тебя люблю… Больше всего на свете…

Она прикрыла глаза, прогоняя вдруг сжавшую сердце глухую тоску, и почувствовала прикосновение губ к своей щеке. А потом воцарилась тишина.

Райан ушел.

На поверхности неподвижной воды водоема, к которому она стояла спиной, возникло мерцание двух странных зеленых флуоресцирующих глаз. Они смотрели на нее.

34

Итак, Пьер-Мари поддался уговорам Райана и покинул монастырь, чтобы вызвать жандармов.

Направляясь к своей машине, он шел вдоль озера, черная вода которого будто застыла, когда луч фонарика, которым он светил под ноги, задел что-то блеснувшее.

Заинтересовавшись, он нагнулся и подобрал застрявший в основании росшего пучка камышей камешек величиной с большую градину. Самый обычный камень, если не считать золотистой полоски на поверхности…

Неожиданное возбуждение охватило его, и он принялся тереть камень об осколок скалы.

Самородок! Золотой самородок!

Лихорадочно посветив вокруг, он обнаружил много похожих камней, усеивавших берег.

Безудержный смех сотряс его дородное тело.

Нечего было и нырять, чтобы найти сокровище Алой Королевы!

Взрыв выбросил его из озера прямо ему под ноги. Осталось лишь нагнуться и подобрать его.

Кто сказал, что боги не с ним?

Совершенно позабыв, что должен вызвать полицию, ПМ стал убирать урожай, набивая драгоценными самородками свой свитер, завязанный мешком.

Он уже укладывал добычу в багажник, когда заметил первые мигалки жандармерии.

Застигнутый врасплох, он растерялся.

Оставить сокровище без присмотра — рискованно.

Убежать — значит вызвать подозрение.

Вернуться с мешком в монастырь? Затаиться в укромном уголке и ждать, пока все уляжется?

Мысль эта была соблазнительной, но шум вертолета, приземлившегося на верху утеса, разбил ее вдребезги. Незамеченным ему в монастырь не пробраться.

Мигалки приближались, скоро жандармы будут здесь. Он покрылся ледяным потом, пока лихорадочно искал решение.

Что бы сделал на его месте Райан?

Он засмеялся, подумав, что его брат просто-напросто закрыл бы багажник, пошел навстречу жандармам, рассказал им все и, озаботив их, сел за руль и спокойненько уехал с острова.

Успокоившись, он закрыл багажник и направился к Ангусу, машина которого только что остановилась.

Сразу перейдя к главному, не вдаваясь в подробности, Пьер-Мари обрисовал жандарму ситуацию, и тот распорядился немедленно приступить к поискам.