Нечеловеческие хроники - Наталья Лустина

— Ты о чем? — голос Дария задрожал от сдерживаемого рычания.

— Столько всего надо сделать, а я просто человек! — в полном бессилии, я спрятала на его ледяной груди не только свое лицо, но и слезы.

— О! Дезирэ, да это же истерика! — он сгреб меня в охапку, как маленькую и стал тихонько укачивать.

Какое-то время, я просто безудержно рыдала, но постепенно ком в горле исчез, вместе с тупой, ноющей болью в груди.

Когда я уже совсем затихла и перестала всхлипывать, Дарий осторожно убрал спутанные волосы с моего лица и, глядя мне в глаза с всепоглощающей нежностью, прошептал:

— Ты просто устала… на тебя обрушилось столько всего и сразу… все будет хорошо! Мы справимся, поверь мне…

— Я верю… — прохрипела я, чужим голосом.

— Это Нинон или Ревекка? — его взгляд стал настороженным и очень внимательным, почти сверлящим.

— Иногда мне кажется, что все они смотрят на меня с ожиданием… а я… — слезы снова градом хлынули по щекам.

— Боже! Кроха… мой маленький… уставший ангел…

Меня снова обнимали сильные, нежные руки, а мраморные губы, осторожно снимали влагу с моего лица, каплю за каплей, замораживая мою боль.

— Я с тобой… я рядом и все будет хорошо… — его слова успокаивали меня, окутывая шелком нежности.

— Что будет дальше? — прошептала я, прекрасно понимая, что спрашиваю абсолютную глупость.

— Дальше? — в его голосе притаился смех, — Мы победим!

Он сказал это так уверенно, и это звучало так дико, что от этой несуразности, я неожиданно для самой себя расхохоталась.

Это был смех сквозь слезы и… Дарий прав — это истерика!

Я не могла остановиться, смех давно перешел в клокотание, слезы высохли, и я попросту задыхалась.

Дарий быстро уложил меня в кровать и исчез. Появился он через мгновение со стаканом воды, дурно пахнущей валерьяной или чем-то подобным. Он решительно влил в меня эту гадость, несмотря на мои слабые попытки сопротивляться, после чего закутал в одеяло, словно куклу.

Я плохо понимала, что он мне шептал, держа в своих стальных объятьях. Просто от звука его голоса мне становилось все спокойней, ласковые слова превратились в самую лучшую колыбельную и я заснула.

18 глава Сны… полувидения… реальность

Мне снилось, что я гуляю по великолепному, цветущему саду. В воздухе витал запах цветов, солнышко согревало, по-весеннему робко, отовсюду слышалось пение птиц.

Я шла по тропинке, которая извиваясь, привела меня к беседке. Там сидела молодая женщина, увлеченная чем-то на столько, что она не замечала моего приближения. Стараясь идти как можно тише, я подошла к входу.

— Дезирэ? Я ждала тебя. — сказала женщина не поворачивая головы.

— Вы… ждали меня? — переспросила я тихо, оробев от неожиданности.

Женщина повернулась ко мне, и я непроизвольно сделала шаг назад.

«Марта?!»

— Не ожидала снова увидеть меня? — ее глаза засветились лукавством.

Марта запрокинула голову вверх, и белокурые локоны заметались по спине.

Я тоже посмотрела вверх, но ничего, кроме неба и резной крыши беседки не увидела.

— Это сон? — спросила я.

Марта закрыла глаза и шумно втянула воздух, словно пробуя его на вкус.

— А как бы тебе хотелось? — ответила она вопросом на вопрос, повернувшись ко мне.

Я удержала ее тяжелый взгляд и выпалила:

— Мои пожелания учитываются?

— Выбор есть всегда, даже когда кажется, что его нет.

— Будем говорить загадками? — я начинала терять терпение.

— Это благодарность за помощь? — тяжесть в глазах снова сменилась лукавством.

Я смутилась, т. к. даже не сообразила поблагодарить ее за подсказки.

— Это неважно, так что даже не переживай…

Марта встала, и я увидела в ее руках хрустальный шар, который до этого прятался в складках ее мантии, она протянула его мне.

— Это для Моники, надеюсь, что поможет. — улыбка на ее лице была очень печальной.

— Поможет в чем? — я все еще не решалась принять этот странный дар.

— Поможет ей видеть…у вас мало времени…

Я взяла шар и судорожно пыталась сообразить, какой из множества вопросов, возникших в моей голове, задать в первую очередь.

— Не утруждайся… — перебила она мой мысленный поток, — Вопрос не в том, что ты Должна делать, а в том, что ты Можешь делать сейчас!

— И что я сейчас Могу?

— Ты можешь бояться… а можешь наслаждаться… — лукавые искорки в ее глазах переродились в полыхающее пламя.

— Марта, что ты имеешь ввиду?

— Ты не сможешь сейчас измениться, и пока будешь оставаться человеком. Поэтому можно бояться… чего-то не успеть, что-то упустить… не сделать… — она глубоко вдохнула, точно пробуя воздух на вкус, а затем продолжила, — А более правильно, это наслаждаться передышкой, которую тебе подарила судьба, или провидение, как тебе будет угодно. Ведь для всего, всегда необходимы колоссальные душевные силы, а где их взять, если не черпать в любви?!

— Но ведь это не правильно! — я чувствовала, что Марта права, но не могла не спорить, — Столько всего происходит вокруг! Уже и до переворота недалеко, а ты говоришь, наслаждайся?!

— Именно! Пока ты человек ты не можешь ничего и одновременно можешь все! Выбор за тобой! Все свое земное время, ты была несчастна и к чему это привело? Не спеши возвращать груз ответственности на свои еще не окрепшие плечи. Ты уверена, что уже готова слышать мысли и желания всех, кто тебя окружает? Сил хватит?

Я нахмурилась, вспоминая КАК это… Люди всегда лгут… Окружающим, друзьям, любимым и самим себе, когда говорят, что знают чего они хотят! Это самая великая ложь в их жизни! Мне ли не помнить, какие чувства обуревают их на самом деле. Какая битва идет внутри каждого человека. Битва между тем, что кажется «правильным», потому что так хотел тот, кто воспитывал, неважно кто… мать, отец, брат, сестра, дядя… многоликая толпа, ожидающая, что их надежды и чаянья будут оправданы, можно будет гордиться собой, «правильной дрессировкой», называемой культурно — воспитание… и, опасливо подавляемым, «не правильным» внутренним голосом, готовым провести человека сквозь все препятствия к его МЕЧТЕ… к тому, чего он на самом деле желает… Большинство проигрывает эту битву, и внутренний голос слабеет, все реже и реже «беспокоит» душу, отвлекает от «правильного», навязанного кем-то пути, и тогда в душе поселяется пустота, постепенно сменяющаяся болью… эта боль тошнотворно ноет в груди каждый раз, когда человек остается наедине с самим собой. И такие люди просят, молятся и стремятся к придуманной кем-то химере. Конечно получив реализацию своего настоящего заветного желания, они удивлены, т. к. это якобы не то, чего они просили. Но я то знаю… Я слушаю души… забытые и утерянные мечты… Поэтому меня обвиняли в обмане бесчисленное количество раз, и именно поэтому я потратила годы и годы на то, чтобы научиться не слышать, отключать свой дар. А ведь душа не стареет, она становится пленником немощной оболочки, запертая в обессиленном теле и тогда внутренний голос становится столь сильным, рассказывая о том, что не так, где не успел, чего не смог, что «тюрьма» собственного тела становится невыносимой и остается только умереть. Умереть, чтобы родится вновь и снова попытаться осуществить то, ради чего рождался — осуществить свою заветную мечту!