Нечеловеческие хроники - Наталья Лустина

Дарий взял резко влево, вынуждая Маркуса сбросить скорость и уйти назад, чтобы не выбросило с дороги, что дало возможность Koenigsegg Ревекки вырваться вперед.

Ferrari Мишеля поравнялся с Lamborghini Дария, маневрируя таким образом, чтобы Pagani Маркуса не смог прорваться во вторую линию.

Какое-то время движение продолжалось в таком порядке, без видимых изменений. Ревекка, неслась вперед на своем Koenigsegg, явно нацеленная на победу, за ней Lamborghini Дария иPagani Маркуса, соревнуясь между собой и одновременно мешая Ferrari Мишеля обойти себя.

Моника спрыгнула с крыши Lamborghini и, поравнявшись с Koenigsegg, бежала теперь рядом с новым лидером.

Приближался финиш, его можно уже было четко различить по огню факелов горящих впереди.

Этот огонь, очевидно, подстегнул всех участников, т. к. Pagani Маркуса, настырно втирался между Lamborghini Дария и Ferrari Мишеля, а Ревекка в это время, пыталась оторваться от других участников, выжимая из Koenigsegg все, на что он был способен.

Однако Дарий, взяв круто вправо, оттер Ягуар Pagani Маркуса назад и, пройдя прямо перед носом Ferrari, втиснулся рядом с Koenigsegg. После чего, его Lamborghini, медленно и уверенно, поравнялось с Koenigsegg, набирая скорость…

Финиш.

Моника, то махала нам руками, показывая на Koenigsegg Ревекки, то грозила Дарию кулаком.

— Ревекка победила. — спокойно констатировала Нинон. — Жак, возвращаемся.

— И это увлекательно?! — я почти негодовала.

— В тебе все еще много человеческого.

— Моника могла пострадать. — гневно возразила я.

— Не могла и в глубине души, ты это хорошо знаешь. — Нинон смотрела на меня как-то странно, но тон ее был абсолютно безаппеляционный.

Я уже пила горячий обжигающий кофе, когда в гостиную вошли участники этого беспредельного действа. Горящие глаза, лица возбужденные, в воздухе витал привкус адреналина, я буквально ощущала его на своих губах.

Дарий быстро пересек, разделяющее нас расстояние, обошел кресло, в котором я устроилась, и наклонился так, что его шепот буквально обжег мое ухо и шею льдом.

— Что случилось, любовь моя? Чем вы так расстроены?

— Меня здорово напугала эта дикая забава. — прошептала я, вздрагивая, от чего кофе расплескался по блюдечку.

Он быстро выхватил из моих рук блюдце с чашкой, из кофейника налил мне другую порцию, заменил блюдце чистым и вложил в мои трясущиеся руки.

— Прости нас, пожалуйста… — снова прошептал он, заглядывая в мои глаза так, что холод сменился жаром, я резко согрелась.

— Господа! Кто мне объяснит, что это собственно было такое?! — негодовала Моника, отходя от Маркуса к кофейному столику и принимая из рук Дария свой любимый напиток.

— По какому поводу возмущение? — тут же отреагировала Нинон.

Моника залпом осушила чашечку и, закурив, продолжила:

— Это были гонки или конкурс кто быстрее загонит судью в лузу, точно бильярдный шар?!

— Я объявления такого конкурса не слышал! — хохотал Мишель, — Это новые правила?

— Дарий, — лукаво, позвала Нинон, — что пообещала тебе Ревекка в обмен на победу?

— Мадам, вы о чем? — с удивлением, спросил Дарий.

— Кстати, мне этот вопрос тоже интересен! — воскликнул Маркус.

У Ревекки глаза стали стеклянными, ноздри расширились и желваки пришли в движение, было четко понятно, что она готова к прыжку, но не ясно на кого именно пал ее гнев.

— Тише, тише! Господа, ну разве это не справедливо? В гонке победила леди, единственная, между прочим, ее участница. И я считаю, что это вполне заслужено! — миролюбиво отбивался Дарий от нападок, к еще большему неудовольствию Ревекки.

— Это были поддавки?! — прошипела она сквозь зубы, зло, глядя на Дария.

Он выпустил мою руку, резко встал, вытянувшись в струнку, от чего стал казаться еще выше обычного, посмотрел на Ревекку, а потом заговорил вкрадчивым голосом, больше похожим на сдерживаемый рык:

— Любой, кто посчитает вас слабым противником, в любом соревновании и не приведи Бог, битве законченный глупец и как результат наверняка покойник. Я похож на ТАКОГО глупца?

— Нет… — растерянно сказала Ревекка, ее гнев явно терял свои обороты.

— Значит ни о каких поддавках, не может быть и речи, ни сегодня, ни в будущем! — отчеканил Дарий.

— Вы о чем? — удивленно спросила Моника, глядя попеременно то на одного, то на другую, — Это была чистая победа!

— Адреналин, вот что это такое! — быстро вмешалась Нинон, — Адреналин еще не покинул ваши вены, и вы жаждете продолжения состязаний! Приберегите ваш пыл, его еще будет куда применить, а пока, я предлагаю выпить за победительницу и… судью. — с усмешкой добавила Нинон, игриво глядя на Монику.

Жак, словно по мановению волшебной палочки, появился с подносом в руках, на котором в бокалах красного муранского стекла, уже были напитки, приготовленные для каждого.

— Остывайте, друзья мои, нас ждет легкий ужин, после чего нам всем не мешало бы передохнуть. Всем придется проснуться с рассветом. — Нинон снова стала радушной хозяйкой салона, — За победителей и судей!

Все выпили, и разговор за ужином, принял более мирное русло. Мишель опять шутил, явно находясь в отличном расположении духа, Нинон улыбалась, глядя на него, Маркус с обожанием пожирал Монику глазами. Ревекка же, села в отдалении, явно что-то обдумывая, едва притронувшись к своему питью. Я уже согрелась, странный испуг прошел, мне опять было хорошо и легко в компании друзей.

Дарий странно смотрел на меня, словно его неотступно мучил вопрос, который он не мог задать. И только, когда за нами закрылась дверь новых апартаментов, определенных для нас Нинон, он решился:

— Дезирэ… что послужило причиной твоего странного настроения?

Вопрос поставил меня в тупик, т. к. ответа на него я не знала.

— Что ты имеешь ввиду? — спросила я, просто для того, чтобы не молчать.

— Сейчас ты человек, но ты воин и всегда им была! Что расстроило тебя на столько, что ты ТАК отреагировала на глупую забаву?

— Я испугалась за Монику… — пробормотала я нерешительно.

— Я думаю, что это всего лишь следствие, но чего? — настаивал Дарий, явно обеспокоенный.

Я села на кровать и начала растирать виски, голова резко и отчаянно разболелась.

Дарий присел у моих ног, молча ожидая ответов на свои вопросы, а я судорожно пыталась сообразить, что ему сказать. Так и не дождавшись ответа, он сел рядом, притянул меня к себе, и положив ледяные ладони на мой лоб, тяжело выдохнул.

— У меня такое впечатление, что мир рушится, и я ничего не могу с этим сделать… — это все, что я смогла высказать, из огромного потока мыслей, которые внезапной лавиной обрушились на мой и без того воспаленный мозг.