Сказания Дарины. Книга первая. - Галина Маслова

- Авантюрист ты, вампирюга!

Он отпустил мою руку и мы еще посидели в приятном тихом ресторанчике, слушая музыку и наслаждаясь покоем.

Доверие.

Погода солнечная, искристый снег небольшими сугробами лежит по обочинам, поля укрылись белым ковром, деревья причудливо изогнули голые ветви, припорошенные снегом. В машине тепло и уютно. Тихая музыка не мешает думать. Субботнее утро, пустая дорога, редкие поселки и перелески, и поля, поля, поля.. по обе стороны дороги.

Люблю ездить за рулем. Это доставляет мне несказанное удовольствие, отдых, приятные ощущения, возможность обдумать происходящее в моей жизни. Всегда с удовольствием сажусь за руль и готова ехать, ехать, ехать...

Люблю новые места, новые города, новые ощущения, которые всегда возникают в дороге, когда долго едешь в каком-то случайном направлении. Люблю останавливаться на обочине и любоваться красивым видом, слушать тишину, пение птиц, стрекот кузнечиков, дождь по листьям, шуршание снежинок, поскрипывание замерзших ветвей.

Люблю вчувствоваться в ауру тех мест, где бываю, слушать себя, рассматривать диковинные мыслеформы, связанные с историей места, видеть тех, кто давно канул в прошлое, слышать их разговоры, чувствовать их эмоции, учиться понимать те времена и дорожить тем, что имею сейчас.

Это необычайное ощущение многослойности своего сознания, когда знаешь и чувствуешь себя вот здесь, в современном мире, и одновременно, так, как если бы находилась здесь же, на этом месте, но сто, двести, пятьсот лет назад, и яркость восприятия ничем не отличается от реальной. И это касается только пространства и времени.

А если подумать, чуть расслабить и в то же время сконцентрировать свое внимание и притянуть к этим ощущениям еще и понятие параллельного простанства, то диапазон собственного восприятия тут же многократно расширяется, увеличивается. И тогда возникают ощущения и мыслеформы подобного места, но в каком-то или каких-то параллельных мирах так похожих и не похожих на наш.

Для посторонних это сказка, для новичков мечта, а для тех, кто хоть немножко знаком с паранормальными науками поначалу есть трудности для такой работы сознания, но для мастеров и выше - привычные будни. Остальные люди об этом даже не подозревают. Наверное это и хорошо, меньше волнений и страха перед настоящей жизнью, перед тем, что объяснить наука еще долго не сможет.

Иногда меня распирало от переизбытка энергии, хотелось двигаться, впрягаться в плуг и пахать, выскочить из шкуры и выть волком, лишь бы выбросить из себя бурлящую силищу. А иногда тело и мысли были тяжелыми, воспаленными, шальными, как в туманном бреду. Я не могла отрыть глаз, пошевелить даже пальцем, пот лил с меня ручьем, во рту был привкус лежалого навоза с таким же запахом. Внутри все тряслось, плакало, умирало.

Сегодня я чувствовала себя настолько хорошо, что мои опекуны-садисты, сладкая парочка вампиров, Виктор и Виктория, позволили мне встать и выйти на свежий воздух.

Я походила вокруг дома, по заснеженным дорожкам прилегающего к дому сада, послушала свое тело и решила отдохнуть душой и телом за рулем.

На цыпочках пробралась в лабораторию, умыкнула из лабораторного стола ключи от машины и радостно удрала от экспериментаторов-вампиров, пока они были заняты научными дебатами по поводу моей ненормальности. То-то будут шипеть, устрашающе выставив клыки, когда я вернусь. Мстительная улыбка за долгое безропотное подчинение скривила мое лицо. На душе сразу похорошело.

* * *

Я в очередной раз ехала в сторону родного городка, который всегда считала своим домом. Ехала в ту сторону не впервые, но еще ни разу не доехала с того времени, как спешно удирала оттуда вместе с подружкой Лариской и холодеющим Драгиром, готовым трансформироваться в любую минуту в свою настоящую ипостась посмертно. Не доезжала до конечной цели путешествия не из лени или занятости другими делами, а потому что не чувствовала себя готовой к встрече с Борелем, вынужденно обосновавшимся в моей тамошней квартире. Идти ему все равно было некуда, он остался один и, наверняка, теперь ищет соответствующее его потребностям тело, укрываясь там, куда я его привела из Дюн. Ищет и, наверняка, готовит того, кто поможет ему совершить ритуал переселения. Ведь Эльдар неожиданно оказался для него недосягаем не без моего участия. Мне не хотелось совать голову в пасть льва, не приготовившись к неожиданностям, которые обязательно будут в изобилии. В этом я была уверена. Поэтому каждый раз я возвращалась назад, так и не доехав до пункта назначения.

А приготовиться мне никак не удавалось. Я не могла придумать куда направить свои стопы или колеса машины, чтобы найти место, которое могло бы хоть частично экранировать всплески энергии во время необходимых магических действий, которые были мне необходимы, чтобы разобраться со своим состоянием. Найти такую геопатогенную зону оказалось совсем не просто, а пройти в любой другой мир я не могла из-за нестабильности своей энергетики. Меня тут же отбрасывало на несколько метров, когда я пробовала приблизиться к природному порталу. Но я ДОЛЖНА была изучить себя и разобраться в том, что произошло с моим телом, сознанием и энергетикой, и с тем, чем я теперь располагаю. Вампиры делали все, что в их силах и даже больше, но ничего конкретного пока сказать не смогли.

В городе заниматься магией означало бы добровольно привлечь к себе неприятности внимание тех, кому не совсем не обязательно знать о моем пребывании здесь. За городом была бы песня похуже - оттуда волна энергии могла шарахнуть в любую сторону, а первичная вспышка активации любого ритуала как красный фонарь обнаружила бы место - я не забывала о Кланах, реально управляющих не только мегаполисом, но и всей страной, о которых вовремя предупредили вампиры. Любое проявление Силы, активированной и целенаправленной в конкретном месте, не останется незамеченным и маячит четким ориентиром местонахождения того, кто ее использует, как бы оставляет не только маяк, но и печать того, кто эту Силу вызвал и направил. Поэтому пользоваться магической ритуаликой вблизи мегаполиса я не рисковала.

За последние полтора месяца ощущение неуверенности в привычных возможностях росло с каждым днем. То ли они исчезали, то ли усиливались я понять никак не могла. И физически, и энергетически я чувствовала себя истощенной, измученной, уставшей, хоть и спала сутками. Появилось четкое ощущение того, что я сгораю изнутри заживо. Температура тела резко поднималась то до сорока, то снижалась до тридцати четырех с половиной, в сопровождении сильных головокружений, слабостью, тошнотой независимо от того, в какую сторону произошел скачок. Органы посходили с ума, сознание плавало, будто я пила не воду из крана, а по меньшей мере едва разведенный спирт. Есть не хотелось совсем, язык географически потрескался, иногда кровоточил. Я понимала, что есть надо и впихивала в себя через силу то, что приносили вампиры. Зато пила, как бездонная бочка. Ведрами. И пить хотелось все время, будто внутри меня полыхал пожар, который необходимо залить водой. Вампиры устали таскать графины с водой к моей постели, притащили ведро и ковш. Это удовлетворило всех.