Возрождение (СИ) - Воронин Дмитрий Анатольевич

В дальнем от ворот углу шестиугольной площади неподвижными изваяниями застыли люди… вернее, суаши, которых от людей и не отличишь без генного анализа. Дюжина взрослых. Трое детей. Лиц не разобрать, только фигуры. И к ним неспешно приближаются трое. Вот осталось десяток шагов, полдесятка…

Наверное, человек в подобной ситуации обязательно что-нибудь сказал бы. Например «Что ж, вы долго бегали от нас, но всему приходит конец и теперь вы умрёте». Или, если короче, «Вот мы и встретились снова». Может быть, совсем коротко «Вот и всё». Так устроен человек, что, потратив время и силы на преследование, ему просто необходимо хоть на мгновение продемонстрировать торжество победителя. Не силой, поскольку в этом уже никто не сомневается, а на словах. Дать ощутить обречённость… может, вызвать попытку вымолить пощаду.

Ша-де-синн не замедлили шага. Просто в один миг выскользнули из ножен белые, словно отлитые из молочного стекла, клинки, синхронно взлетели вверх… и опустились. Фонтаном ударила первая кровь, пятная серые шестигранные плиты — а мечи взлетали и рушились снова и снова. Падали женщины, дети… Никто — в том числе и мужчины суаши, не пытался оказать сопротивления. Они были неважными воинами — для этих ролей существовали специально созданные слуги, рефлексы которых многократно превосходили средний уровень, а навыки владения оружием закладывались прямо на этапе конструирования. И магами они, зачастую, были более чем средними… нет, если вести речь о тонком манипулировании магическими потоками, позволяющими управлять геномом, подчинять себе метрику пространства, управлять развитием живых организмов или совершать иные «чудеса» из области высшего знания, то в этом деле равных суаши не было. Но там, где требовалось ударить грубой силой, обрушить на противника потоки огня, льда, ветвящихся молний, призрачной, но от этого не менее смертельной, каменной шрапнели — там суаши пасовали. Они могли создать чрезвычайно опасных слуг-магов, но сами редко достигали в боевой магии сколько-нибудь значительных высот. Они могли сконструировать химер, внушающих ужас одним своим внешним видом, но, привыкнув полагаться на слуг, не могли защитить себя сами. А в этот раз и не пытались — просто стояли и ждали смерти.

Всё было кончено очень быстро. Последний раз взмахнув мечами — уже не удара ради, а чтобы стряхнуть с белых лезвий потёки крови, убийцы так же синхронно развернулись и двинулись к выходу из крепости. Оррин видел, как стискиваются пальцы аррауков на рукоятях мечей и топоров — но ни одно лезвие так и не увидело свет. Он знал причину — приказ кланового вождя для воинов рода священен. Тот же Урмас — пожелай он, и все бойцы Каэр Тора лягут костьми, пытаясь защитить Фаррела и его спутницу. Пожелай иного — и сколь бы сильны ни были симпатии аррауков к всаднику, в прошлом дравшемуся с ними плечом к плечу на этих стенах, его поднимут на мечи в мгновение ока. Может, потому эльфам и людям так и не удалось взять ни одной горной крепости — эльфы по натуре законченные эгоисты, люди склонны действовать в порыве чувств, иногда за пределами и логики, и целесообразности.

— Вы выполнили условия договора, — тихо сказал Оррин, бережно опуская древний прибор в бархатное ложе шкатулки. — И они ушли?

— Ушли. Да, друг, они соблюли все договорённости. Не прошло и пары дней, как ша-де-синн исчезли из нашего мира. Но кое-что они оставили.

Догадаться, о чём шла речь, было нетрудно.

— Память.

— Верно. Вождь, чьим именем никогда не назовут ребёнка, покончил с собой на третий день, когда убедился, что захватчики исчезли. Он счёл, что его жертва была не напрасной, и я не могу сказать, что многие из тех, кого в тот день не было в Каэр Торе, считали иначе. Нам — ты понимаешь, что я говорю о моём клане — не предъявляли обвинений. Нас не упрекали в тррусости. Нельзя упрекнуть в чём-либо арраука, выполнившего однозначный приказ вождя клана. Нам не плевали в спину… но мы, каждый, чувствуем эти плевки до сих пор. С этим чувством рождаются наши дети, с ним родился и я. Тот, кто стал новым клановым вождем, совершил ранее немыслимое — он обратился ко всему клану с вопрросом, что делать и как жить дальше. И мы — вернее, наши предки, но я не отделяю себя от тех, кто в те давние времена сам выбрал для себя кару, не пощадив и грядущие поколения — решили, что более недостойны ходить по земле Арракса и дышать его воздухом. Место, где клан выменял жизнь за честь, перестало быть нашим домом.

Урмас снова глотнул вина и с силой впечатал драгоценную чашу в доски стола, так, что остатки благородного напитка фонтаном ударили вверх.

— Многие в этом мире считают, что аррауки пришли сюда, спасаясь от беды, с которой не могли справиться их мечи. Теперь ты знаешь, что так оно и было. Только вот эту беду мы принесли с собой. Мы дали этой кррепости, первой из построенных в Эллане, имя Каэр Тор, чтобы каждый день и каждый час помнить о том, что привело нас сюда. И ни одно из наших укреплений не получит названия Каэр Урранг или Каэр Дирт, ибо это осквернило бы память тех, кто сделал горький, но верный выбор.

Он помолчал, а затем заговорил уже нормальным тоном.

— Есть ошибки, друг мой, которые совершают лишь раз. Поэтому, если по твоим следам идут ша-де-синн, аррауки встанут на их пути. Все как один. И если придётся умереть… мы умрём с легким сердцем, зная, что наши души получат пррощение за то, что совершили наши предки.

— Спасибо, Урмас, — вздохнул Оррин, всё ещё находящийся под впечатлением от увиденной картины трёхтысячелетней давности. — Спасибо, но, клянусь, я бы не хотел, чтобы кто-то умирал лишь потому, что очутился не в то время и не в том месте. Да, девушка, которая приехала со мной, пока что не суаши. Это сложно объяснить, так что просто поверь мне на слово. Но она несёт в себе зерно истинного суаши и уже почти подошла к тому возрасту, когда это зерно проклюнется в ней. И ты верно понял, я чувствую, что ша-де-синн идут по её следу. Появятся ли они здесь одновременно с отрядами людей и эльфов, или сочтут нужным их опередить — не знаю. Охотники никогда не упускали случая выполнить грязную работу чужими руками, картина, что ты показал мне, рассказывает скорее об исключении. Они пожелали показать свою силу, свою власть над жизнями жертв — но демонстрация эта предназначалась не обречённым суаши, а вам и только вам.

— Ты собираешься сложить руки и дать убить её?

— Нет, для этого не стоило так далеко забираться, — всадник усмехнулся, но никакого веселья на его лице заметно не было. Просто растянулись губы, дополняя произнесённые слова. — Я хочу покинуть Эллану и, если мне не изменяет память, именно здесь, в Каэр Торе, есть тень ручья Лио. А у тебя наверняка найдётся ключ.

Урмас помрачнел.

— Проблемы? — нарочито спокойно поинтересовался Оррин, чувствуя, как неприятный холодок пробегает по спине.

— Что ты знаешь о ручьях? — вопросом на вопрос ответил арраук. — Кроме того, что они существуют.

Тонкие пути связывают между собой много миров. Никто не знает, сколько именно. Властелины Пути, кичившиеся способностью выходить на тонкий путь в любом месте и в любое время, признавали, пусть и без особой охоты, что эта невероятная транспортная сеть им неподвластна. Более того, даже более или менее стройной теории о том, кто и когда связал бесчисленные миры тайными тропами, выработано не было. В угоду гордости, многие из суаши, обладающие даром использования этого явления, предпочитали утверждать, что тонкие пути — суть порождения самой природы, то есть их существование лишено какого-либо потаённого смысла. Есть — и всё тут.

Попытки исследования и каталогизации миров предпринимались всеми расами, которые сумели обнаружить (или создать) и активировать хотя бы одного «привратника». Считалось, что в этом нёлегком деле лидировали всё те же суаши, которые могли обходиться и вовсе без путеводных объектов. Но, справедливости ради, стоило признать (и среди суаши находились такие, кто, зажав гордость в кулак, с этим соглашались), что эта умозрительная статистика зиждется не столько на конкретных данных, сколько на самоуверенности. Число миров безгранично и, возможно, где-то там, по дальним и незнакомым тропам, шагают исследователи, чей личный счёт открытых и изученных миров способен вогнать лучшего из Властелинов Пути в чёрный омут зависти.