Троя. Падение царей - Уилбур Смит

Потом она легла на ложе, слушая звуки ночного города, и в конце концов погрузилась в беспокойный сон.

Уже занялся день, когда Андромаху внезапно разбудил пронзительный вопль. Она вскочила, испуганная, и ринулась в комнату, где увидела, что маленький Астианакс стоит в дверях и со страхом глядит на Гектора, облаченного в бронзовые доспехи и высокий шлем с черно-белым гребнем.

Гектор засмеялся и снова снял шлем.

— Не бойся, мальчик.

Он опустился на колени перед ребенком и поднял его перед собой.

— Посмотри, ты ведь помнишь меня. Я твой отец.

Астианакс восхищенно улыбнулся и закричал:

— Папа! Ты привез мне маленькую лошадку?

— Пока нет, мальчик. Когда ты станешь чуть постарше, ты получишь лошадку, как я обещал.

Ребенок протянул руку и провел маленьким пальчиком по рельефной золотой лошади, украшающей нагрудник Гектора.

— Такую, папа?

— Да, точно такую.

Гектор посмотрел на Андромаху; в его глазах была мука, когда он крепче прижал к себе мальчика. Гектор покачал головой, и Андромаха знала, о чем он думает.

— Сыновья многих других будут жить благодаря тому, что ты сегодня совершишь, моя любовь, — утешила она.

Гектор глубоко вздохнул, глядя на пламенные волосы ребенка.

— Этого слишком мало, — ответил он. — Я никогда не могу совершить того, что было бы достаточно.

Глава 27

Храбрейший из троянцев

Когда рассвет послал на город розовые лучи, массивные Скейские ворота приоткрылись и из них вышла крошечная девочка — почти младенец, с большими голубыми глазами и золотыми кудрями. Увидев вооруженных людей, выстроившихся снаружи, она в изумлении остановилась, потом шлепнулась в пыль и принялась реветь.

Молодая женщина последовала за ней через ворота с криком:

— Суса, я же велела подождать меня!

При виде вражеских воинов лицо женщины стало пепельно-серым, но она побежала вперед и подняла ребенка. Под мышкой она несла бесформенный мешок с пожитками, поэтому сунула плачущую девочку под другую руку. Потом осмотрелась по сторонам.

Одиссей шагнул вперед.

— Ты знаешь, куда идти, женщина?

Она нервно кивнула.

— Тогда иди! — взревел он, указав на дорогу, ведущую через нижний город, а потом через равнину Скамандера к безопасному морю.

— Спасибо, господин, — прошептала женщина, проходя мимо с опущенной головой. — Спасибо, повелитель.

Следующей через ворота вышла костлявая старая карга с двумя детьми, мальчиком и девочкой, крепко держа их за руки. Она сердито уставилась на воинов и поспешила мимо наблюдающих за ней рядов.

Когда из ворот вышли еще женщины, Одиссей дал сигнал своим итакийским всадникам сопроводить беженцев к бухте Геракла. Он рысью направил верховую к той женщине, что вышла первой, наклонился с лошади, поднял одной рукой плачущую малышку и посадил перед собой. Девочка, испугавшись, немедленно перестала реветь.

Все утро из города струился непрерывный поток беженцев, пока, как прикинул Одиссей, не протянулся от Скейских ворот до самой бухты. Там были несколько запряженных в тележки осликов и лошадей, судя по виду, умирающих с голоду, но большинство женщин шли пешком. Среди них были жены с маленькими детьми, юные женщины, сбившиеся в группки, но было много и крепких пожилых женщин, жен воинов или маркитанток, обычно следующих на большие расстояния за передвигающимися армиями. Они не бледнели, проходя мимо вражеских воинов, а вышагивали с высоко поднятыми головами.

Одиссей время от времени посматривал на Агамемнона. Высокий и сутулый, в черном плаще, микенский царь стоял, наблюдая за беженцами. Одиссею он напоминал голодного грифа, лишившегося добычи. Рядом с Агамемноном стоял худой смуглый человек по имени Долон. Каждый раз, когда из ворот выходили женщина или ребенок с рыжими волосами, Агамемнон взглядывал на Долона, и тот качал головой.

Одиссей знал, что Долон некогда служил в троянском царском дворце, и догадывался, что его хорошо вознаградят за этот день работы.

Вскоре после полудня ручеек беженцев, текущий из ворот, иссяк. Среди ожидающих воинов воцарилась тишина, потом, наконец, вышел сам Гектор. Он был в бронзовых доспехах и держал под мышкой шлем с черно-белым гребнем, а в другой руке — четыре меча. Он казался вдвое больше любого из стоящих вокруг людей и бесстрастно смотрел на них. Скейские ворота закрылись за ним, все услышали, как запирающий брус был крепко вогнан на прежнее место.

Одиссей подошел к царевичу, и тот спросил:

— Они будут в безопасности, морской дядюшка?

Царь кивнул.

— Даю тебе слово. Покинувшие город первыми уже на кораблях киприотов. Капитанам хорошо заплатили, чтобы те доставили беженцев на Лесбос. И у многих будет достаточно колец, чтобы уехать далеко отсюда.

Лицо Гектора было суровым, и Одиссей видел напряженные морщинки вокруг его глаз.

— Тогда давай начнем, — сказал Гектор.

В сопровождении сотен воинов они вдвоем пошли вдоль стены в западном направлении. Здесь стена была ниже всего, и люди Трои могли наблюдать за сражением с городских укреплений. Широкое пространство перед стеной за ночь было выровнено, вокруг него выкопали ров, настолько широкий, что ни один человек не смог бы через него перепрыгнуть. Ров наполнили тлеющими углями, поднимающийся от них жар заставлял воздух дрожать.

Боевая площадка в кольце рва была шире пятидесяти шагов, и Одиссей знал, что землю там тщательно осмотрели в поисках камешков, о которые мог бы споткнуться боец. Тысячи воинов собрались вокруг рва и толкались в поисках места, откуда было бы лучше видно. Оказавшиеся сзади протискивались вперед, а те, что стояли впереди, пытались держаться подальше от жара углей.

Ахилл уже ждал у рва; рядом с ним стоял жрец Ареса. Ахилл был облачен в свои черные доспехи и шлем, и, если замечал жар, то не показывал этого. У его ног лежали четыре меча, как и было условлено. Гектор проверил крепления нагрудных доспехов, надел шлем и положил свои мечи на землю рядом со жрецом.

Одиссей заметил, что на рукоятях мечей Гектора были изображены кони — знак дома Приама.

Худой жрец в темных одеждах поднял руки и пронзительно закричал:

— О Арес, повелитель войны, убийца людей, дарующий славу, услышь мои слова! Посмотри на этих двух великих воинов. Каждый из них хорошо тебе служил, о ненавидящий людской род! Сегодня, если ты того пожелаешь, один из них прошествует на солнечные поля Элизиума. Имя второго будет отдаваться эхом в залах славы, и все люди будут вечно чтить его!

Выволокли двух тощих коз, те в страхе заблеяли, и жрец перерезал им глотки изогнутым ножом. Брызнула кровь, немедленно высыхая на горячей земле.

Через ров перекинули огромную доску — дверь, как догадался Одиссей, — которая должна была послужить мостом. Два великих воина взяли по одному мечу и перешли по мосту ров; вокруг них поднимался пар от горячих углей. Потом мост убрали.

Одиссей поднял глаза на западную стену. На ней было полно молчаливых наблюдателей. Тысячи людей собрались, чтобы посмотреть на смертельное состязание, но среди них царила такая тишина, что все, что слышал Одиссей, — это шаги двоих, идущих в центр арены.

Гектор и Ахилл соприкоснулись клинками, приветствуя друг друга, и пошли по кругу.

Ахилл напал первым, с молниеносной быстротой, и Гектор, отразив удар, сделал быстрый ответный выпад, который заставил Ахилла шагнуть назад. Они снова пошли по кругу, глядя друг другу в глаза.

— Хочешь поспорить, Одиссей? — спросил стоявший рядом его родственник Нестор, царь Пилоса. — Наш великий Ахилл против твоего друга Гектора?

— Я горжусь тем, что называю Гектора другом, но не буду делать на него ставок, — ответил Одиссей. — Клянусь грудями Геры, даже боги не будут ставить на исход этой битвы.

Гектор сделал рубящий, потом — колющий выпад, Ахилл отбил и внезапно ринулся в неистовое нападение, его клинок двигался, как ртуть. Гектор отбил удар, крутнулся на пятках и ударил Ахилла в лицо тыльной стороной кулака. Ахилл споткнулся, выправился и быстро отбил смертельно опасный выпад, нацеленный в шею.

Его ответный удар был так быстр, что Гектор бросился на землю, перекатился и через мгновение снова стоял на ногах.

Они снова пошли по кругу.

Одиссей, как зачарованный, наблюдал за поединком.

Оба бойца обладали врожденным чувством равновесия и быстротой. Оба отточили свои навыки в тысячах битв. Ахилл был моложе, но провел свою короткую жизнь в поисках сражений. Гектор сражался и убивал, только когда его к этому вынуждали.

Теперь оба они бились хладнокровно и терпеливо. Каждый знал, что малейшая ошибка станет его концом. Каждый прощупывал другого в поисках слабых мест; каждый пытался предугадать движения другого.