Демиург. Том 5 - Артем Белов

них есть возможность получить определённый уровень доступа, который сковывает меня по рукам и ногам. И мешать я им имею право лишь в тех случаях, когда они лезут, куда не следует, — произнесла Система.

— Н-да… Мне кажется, вам стоит сменить вашего «безопасника», раз уж он который век не может обновить пароли, — улыбнулся я. — Ну или как минимум штраф выписать.

— Сменить не выйдет, — без тени улыбки ответила женщина. — На данный момент количество пропавших разработчиков составляет сто двенадцать единиц. И если обновить процедуру авторизации, то вернуться в Ядро они уже не смогут.

— Так, может, они уже померли давно.

— До подтверждения гибели Создателя он считается живым, — Мальцева потянулась к кружке с кофе, над которой до сих пор виднелся пар, несмотря на то, что наш разговор уже некоторое время.

— Ладно, здесь вроде понятно. Тогда что там по поводу доноров. Звучит не очень хорошо, — поинтересовался я.

— Для поддержания Ядра мне нужна энергия. Много, — ответила ненастоящая Мальцева. — Однако обрекать разом на гибель двенадцать миров было признано негуманным, поэтому четырём мирам даётся возможность обезопасить свой мир на некоторое время.

— Вот спасибо, гуманные вы наши…

— Чувствую некий сарказм в голосе, — с подозрением прищурившись, произнесла женщина.

— Что ты, вообще никакого, — замотал я головой так сильно, что чуть не оторвался от кресла. — Хм, в общем вы пожираете проигравшие миры вместе с их обитателями…

— Миры поглощаются, однако их обитатели не уничтожаются, Создатели не чудовища, — Мальцева подняла перед собой руку с оттопыренным пальцем. — Проигравшиеся расы «архивируются», после чего периодически вводятся в отборочные Игры. Однако учитывая неизбежность накопления ошибок, при каждом пробуждении разумного проигравшей расы его уровень интеллекта может быть подвержен снижению… Однако это приемлемые потери…

— Если я тебя сейчас ударю в нос, тебе больно будет?

— Это ваш мир, и фактически этому аватару боль будет причинена. Однако если вы имеете в виду непосредственное нанесение повреждений мне, как Системе в целом, то это абсолютно невозможно в данной ситуации.

— Очень жаль. Впрочем, к этой, несомненно, важной теме мы вернёмся чуть позже, — покачал я головой и налил себе очередную чашку кофе из не собирающегося пустеть кофейника. — Итак, тогда продолжаем. Я что-то там слышал про отборочные? Разве это не финал всего этого представления?

— Финал? Да кто тебе такое сказал? — махнула рукой женщина и рассмеялась.

— Ты.

— Что-то не помню, — продолжала улыбаться Система, а я подумал, что в кофе, наверное, добавлена солидная доза успокоительного, ибо другой причины, почему я не запустил в это смеющееся существо кружкой с горячим напитком, я не вижу.

— Ладно, ладно, Николай, расслабься и сделай лицо попроще, — отсмеявшись, произнесла Мальцева. — Ты же не думаешь, что всё, что происходило на Земле и потом здесь, внутри меня, сделано лишь для успокоения совести Создателей? Мол, мы дали шанс, и кто им не воспользовался, сам виноват.

— Не думаю, конечно. Уж слишком сложно как-то. И раз мы выяснили, что это ещё не конец, значит, есть как минимум ещё одна причина.

— Создатели бессмертны, но не вечны, — произнесла Мальцева, — и численность их периодически меняется. Кто-то уходит сам, кому-то помогают уйти. И когда такое случается, среди некоторых демиургов, подходящих под определённые критерии, устраивается настоящая Игра. Правда, кандидатов на такое приходится отбирать среди тысяч и тысяч победителей отборочного этапа. И то, далеко не все из них соглашаются.

— Соглашаются на что? Стать одним из твоих Создателей?

— Получить шанс на это, — помахала передо мной указательным пальцем Мальцева. — Обычно, когда я встречаюсь с победителем и если он не подходит для участия в следующей Игре, то у него есть только один вариант награды, создание нового мира. Таким, каким он его видит, вплоть до мельчайших оттенков.

— И раз ты говорила, что паразиты были кое в чём правы, то смею предположить, что эти миры далеки от совершенства? — настороженно спросил я.

— Нельзя создать идеальный мир для всех. Всегда найдётся кто-то недовольный. Конечно, демиург может приказать мне привить определённые качества разумным нового мира, но это лишает их индивидуальности, и по итогу демиург оказывается среди живых роботов.

— Некоторым может понравиться иметь целый мир рабов, — произнёс я, с отвращением представляя подобную ситуацию.

— Одну сотню лет, ну, может, три. Сейчас рекорд триста семь лет, шесть месяцев и четыре дня, — покачала головой Система. — Дольше всех просуществовал мир демиурга расы ящеров. Но у них и склад ума специфический. Построенный на кровавых культах, жертвоприношениях и насилии. И то, в конце концов, окончательно сошедший с ума ящер убил всех, кто был на планете, а после покончил с собой.

— И теперь тот мир чист и светел, и на нём зародится новая раса, которая рано или поздно примет участие в очередной Игре?

— Верно. Не оборвав нить, связующую мир со мной, уйти от игры невозможно. И рано или поздно созданный демиургом мир вновь вернётся ко мне, — ответила Мальцева.

— А как оборвать эту нить?

— Просто прикажи, и я сделаю. Только это будет мир до момента моего прямого вмешательства, словно меня и не было вовсе, — вздохнув, ответила Система. — Земля начнёт вновь существовать с того самого момента, когда тэхеды и ваши учёные начали эксперименты по проникновению в меня. Так что в этот подвал ты попадёшь лишь через несколько лет.

— И в таком случае я не буду помнить, что произошло со мной? Никто ничего помнить не вообще не будет?

— Ага. Жизнь на Земле будет идти, как шла до этого. Разве что мир твой будет отрезан от других навсегда. Впрочем, есть в подобном решении кое-какие подводные камни… — Мальцева взмахнула рукой, и на обшарпанной стене подвала появился экран, на котором я увидел собравшихся у кристалла друзей. — Все те, кто шёл за тобой: гоблины, жаболюды, крысолюды и прочие. Для них в места на Земле не будет, ибо не из твоего они мира, а, чтобы втиснуть их в твою реальность, нужно моё постоянное присутствие.

Одновременно со словами женщины менялись и изображения на стене, попеременно демонстрируя всех тех, с кем я прошёл этот недолгий, но весьма запоминающийся путь.

Глядя на то, как я внимательно разглядываю лица, Мальцева прикусила губу, словно