Судья и палач - Владимир Колычев

Змееныш не шел, а летел в свою камеру. Вертухай едва поспевал за ним. И чтобы остудить его пыл не поскупился на несколько матерных слов. Но Змееныш пропустил мимо ушей.

Он только что разговаривал со следователем. С него сняли обвинение в убийстве Дарьи Алексеевны. За ним осталось только обвинение в кражах. С этим он согласен, за это он получит срок. Но не такой большой, как за убийство. И братва не зачморит. Ведь убить старуху — это чисто западло…

Он честный вор, а не мокрушник.

Люба с нежностью смотрела на Виталия. Он еще был слаб после тяжелейшей контузии. Но врачи обещали, что все будет в порядке. Да она и сама это видела. Совсем скоро Виталий выздоровеет и забудет о страшном взрыве, который унес жизни трех его охранников и едва не стал для него роковым.

Только никогда ему не забыть о своей бывшей жене и ее любовнике.

— Об Алле ничего не слышно? — спросил он.

— Нет, дорогой…

О ней и в самом деле ни слуху ни духу. Но даже если бы Люба узнала что-нибудь о ней, она бы не сказала Виталию. Ей неприятен был сам разговор о ней.

— Катя занимается?

— Да, дорогой. — Люба посмотрела на часы. — Уже пора ехать за ней…

Катя ей как дочь. Особенно сильно привязалась она к ней после выкидыша. Она до сих пор не могла оправиться от потрясения.

Учебный год уже закончился. Но это для кого как. Для Кати, например, он только начинался. Из-за непутевой матери она пропустила целых полтора года школьной программы. По сути, ей приходится начинать заново курс обучения. Люба наняла ей репетиторов и строго спрашивала с нее за каждую двойку.

— Вечером с ней приезжай. — Виталий также очень привязался к девочке.

— Как всегда, дорогой… Что тебе привезти вечером?

— Тортик мне испеки, тот, который с орехами…

Виталий обожал ее торты. И не признавал никакие другие.

И Люба засобиралась домой. Нужно еще успеть приготовить торт.

— Как машина, не подводит? — спросил Виталий, когда она была уже в дверях.

— Нет, все в порядке, дорогой…

Он подарил ей новенький «Мерседес» класса «Д». Для нее такая машина в самый раз. Она уже привыкла к ней. И никакая сила не могла бы пересадить ее на «восьмерку».

Люба вышла из больницы. Села в свой «Мерседес». Комфорт, уют — блеск, красота. Этой машиной нельзя было не восхищаться. И безопасность — воздушная подушка под рулевой колонкой. Только Люба как-то не думала, что может попасть в аварию.

Она завела машину, плавно тронулась с места, выехала на улицу, влилась в поток машин. И тут же почувствовала шевеление за спиной. Одновременно с этим ей в затылок уперлось что-то твердое.

— Тихо, не шевелись, сука! — послышалось змеиное шипение.

Так могла говорить только Алла.

— Алла? — испуганно спросила Люба.

— Для кого Алла, а для кого Алла Михайловна…

— Что тебе надо?

— Мне нужна твоя душа, что же еще?..

— Моя душа не продается…

— А я и не думаю ее покупать. Я просто прострелю твои куриные мозги и отправлю твою душу к праотцам…

Люба молчала. Ей было страшно. Но машину она вела по-прежнему твердой рукой.

— Чего ты молчишь? Чего не просишь пощады? — злорадствовала Алла.

— Зачем? Ты все равно убьешь меня. — Люба и сама удивилась своему спокойствию.

— Ну как там наш ребеночек? — с издевкой спросила Алла.

— Я потеряла его. Из-за тебя…

— А так и должно было случиться… Впрочем, это неважно. Все равно тебе отправляться на тот свет…

Люба думала, что сейчас раздастся выстрел. И от страха зажмурила глаза. Машину повело в сторону.

— Э, ты что, убить меня хочешь? — запротестовала Алла.

Она и не думала стрелять. Мало того, она переместилась на заднем сиденье с левого края на правый. И ствол ее пистолета перестал упираться Любе в затылок.

Люба открыла глаза и выровняла машину. И тут же ей в голову пришла спасительная мысль.

— Я слышала, у тебя с твоим любовником никогда не было неудач? — с оттенком презрения в голосе спросила Люба.

— Не было, — усмехнулась Алла. — Только с тобой нам не везло. И с твоим братом. И с Виталиком. Но ничего, у меня есть возможность исправить это недоразумение…

— Не получится…

— Почему?

— Степан говорил, что киллер должен работать холодной головой…

— Согласна…

— А вы с Германом ненавидите нас. А ненависть плохой советчик…

— Да что ты!

— Вот и сейчас ты допустила две ошибки…

Люба набирала скорость.

— Какие?

Алла чувствовала себя хозяйкой положения. А потому не прочь была почесать язык.

— Первая, ты много болтаешь…

— Ух ты! У нас что, зубки прорезались?.. — Алла откровенно издевалась над ней.

Только Люба не обращала на это внимание. Она выводила машину на заданный курс. Как боевой летчик выводит свой штурмовик на вражеский эшелон.

— А вторая ошибка в том, что ты недооцениваешь противника…

Алла хотела что-то сказать в ответ, но не успела. Машина на полном ходу врезалась в придорожный столб. Сила инерции сорвала ее с места, через промежуток между сиденьями швырнула ее тело в лобовое стекло. Она выбила его головой и вылетела наружу.

Любу спасла воздушная подушка. Она мгновенно окутала ее со всех сторон, надежно защитила от страшного удара.

Она с трудом, но выбралась из покореженной машины и побежала, стараясь как можно дальше убежать от нее.

Но убегала она напрасно. Алла уже не могла причинить ей вреда. Она валялась на асфальте в луже крови со сломанной шеей.

…В управление собственной безопасности Степан приехал по вызову, своим ходом. Но его тут же вежливо, но твердо попросили сдать оружие.

— А в чем, собственно, дело? — спросил он.

Вообще-то он знал, зачем он здесь. Ему собираются предъявить обвинение в злоупотреблении служебными полномочиями и получении взятки. И все из-за той кассеты, на которой записан его разговор с Леньчиком Иванцовым. Тот передавал ему деньги за «крышу».

Степан был настроен на неприятности. До Сафрона он не добрался, а потому не смог сделать ему внушение. И Колоса, вора в законе, покровителя Сафрона, найти не сумел. Тот также куда-то срочно уехал.

Все из-за Лимона. Кто-то пустил слух, что это Степан приложил руку к его исчезновению. Сафрон и его покровитель Колос решили, что слишком опасно иметь такого крутого конкурента. Или, может, просто мстили за Лимона. Но убить Степана не решились Поэтому пошли другим путем. Ударили по нему компроматом.

Ничего, он выдержит этот удар. И нанесет ответный.

У него есть связи на всех уровнях. И он задействовал одну нить. Заблаговременно оправдал себя в глазах нужных людей с большими звездами. И ему поверили.

Но если номер не пройдет, самое большее, что грозит Степану — это увольнение. Но это совсем не страшно. Федот, Эдик, Рома и Саня готовы уволиться вместе с ним. Уже и план есть открыть частную сыскную контору. Если бандиты хотят этого, то они это и получат. Только пусть не жалеют потом…

— Гражданин Круча, — торжественно начал молодой, свежий как огурчик майор.

— Ну вот, уже и гражданин… — оборвал его Степан.

— В общем, к нам поступила информация, что вы оказываете покровительство некоторым коммерческим структурам. И делаете это далеко не бескорыстно…

— Да, да, это есть. Иногда, знаете ли, меня кормят в столовой бесплатно…

— Не ерничайте, это не делает вам чести…

— Ух ты, как громко! А девяносто процентов раскрываемое™ — это, скажите, делает мне честь?

— Разговор не об этом…

— Что ж, предъявляйте мне обвинение. И тогда поговорим по существу…

— Хорошо, так и поступим. Но сначала это. — Майор злорадно посмотрел на Степана, потянулся к сейфу, извлек оттуда кассету.

И вставил ее в магнитофон.

— Вот это да! — не сдержал своих эмоций Степан, когда на экране телевизора появилась роскошная женщина с мини-бикини. — Какие формы…

Под волнующие ритмы заводной музыки женщина сорвала с себя лифчик и обнажила великолепный бюст.

— Какие формы!.. Только не пойму, а где здесь я?…

Майор покраснел, схватился за пульт дистанционного управления и начал перематывать кассету. Но на протяжении всей записи был только стриптиз.

— Может, вы хотите сказать, что я оголяю свою совесть, как эти дамы? — усмехался Степан. — Или, быть может, я разбрасываюсь ею, как трусиками и лифчиками?

— Да замолчите вы! — обиженно протянул майор. Он все еще пытался найти компрометирующую запись. Но все было тщетно.

А потом зазвонил телефон. Майор взял трубку.

— Да, майор Труднев… Здравия желаю, товарищ генерал… Да, так точно… Никак нет… Я не знаю как… Виноват… Так точно…

Он положил трубку, обхватил голову руками. Лицо его было красное, как задница у вареного рака.