Невеста Драконов - Кристина Лу

– Я чувствую себя единственным существом в этой гребанной Вселенной, которую так обманули с выбором.

– Так оно и есть, если подумать.

Вокруг нее столько сомнений, недомолвок, лжи, что найти в этой паутине правду оказывается так трудно! Может быть, потому что на самом деле она бежит от нее, отказывается смотреть в суть вещей, видеть их такими, какие они есть… Ведь это так сложно, больно и порой разрушает весь твой привычный мир. Может быть, поэтому ее подсознание пытается защититься, завернуться как в плащ в очередную иллюзию? Закрыть глаза и заткнуть уши, и не шевелиться…

– Не вини себя, Соня. Ни в чем. Так было надо. У тебя нет выбора, тобой просто управляют, дергают за невидимые нити, потому что ты не человек, и не Гай, ты - оружие, иммунитет этой планеты, ты должна быть сильной, чтобы суметь ее защитить, чтобы выстоять против полчищ Зверей, если это вдруг понадобится. Мне самому неприятно это осознавать, но тебя воспитывают. Из тебя лепят идеальное оружие.

Соня устало вздохнула.

– Я не нарывалась на правду, тем более на ТАКУЮ. Тебе разве не говорили, что плохие новости надо строго дозировать?

Он дотронулся до ее плеча, легонько сжал. Вэй волновался. Соня заметила, что когда он волнуется, то его длинные пальцы становятся холодными, и он пытается коснуться ее, чтобы хоть немого их отогреть, ведь его единственный источник тепла - это она. Это было странно осознавать, но еще удивительнее было то, что сама Соня при этом не чувствовала ничего: ни радости, ни огорчения, просто равнодушие. И сейчас эти чувства были искренними и ее собственными; усталость и истощение способствовали Сониному прозрению. Какой бы сильной ни была их связь, как бы сильно по ее вине их не тянуло друг к другу - те чувства, что они испытывали - подделка, и стоит их связи пропасть, они забудут о существовании каждого, и что когда-то так нуждались друг в друге.

– Нужно было вывести тебя из того морального ступора, в котором ты пребываешь последние три дня. Пока ты казнишь себя, прислушиваешься к своей излишне строгой совести, ты никогда не сможешь восстановиться, и тем самым теряешь связь с землей.

Лунный свет, такой чистый, такой прекрасный, он несмело заглядывает в комнату сквозь небольшие окна, любопытной кошкой скользит по постели, в которой сейчас находятся двое существ, быть может навсегда сведенных вместе нелепой случайностью.

– Я просто игрушка, вот и все, - мрачно подвела итог Соня, глядя на беспечно разлегшийся лунный свет на полу, - и мне это уже надоело. А самое главное, что я даже не могу притвориться, что сама творю свою судьбу.

– Это твой путь.

Соня бросила на него короткий взгляд: глаза прикрыты, брови нахмурены. Ему тоже не нравилось положение вещей. Но почему? Причем тут он? Что он вообще здесь делает? Зачем ему освобождать Мерью? Слишком много вопросов, на которые Вэй как обычно не даст ответ.

– А тебя, похоже, записали ко мне в няньки.

Глаза распахиваются. Соня могла голову дать на отсечение, что на миг они сверкнули в полутьме серебром, и лунный свет к этому никакое отношение не имел. Невероятно красивое зрелище. Может, если она еще способна видеть красоту вокруг себя, то еще не все для нее потеряно?

– Мой путь - это мой путь, - недовольно ответил он.

– Очень логично, - не удержалась от едкого замечания Соня и повернулась на бок.

Они некоторое время молча лежали, а потом Вэй произнес:

– Я рад, что тебе стало лучше.

Соня на миг задумалась. А ведь и правда, голова перестала раскалываться, желудок успокоился, да и такой разбитой, как прежде она себя уже не чувствовала. Была ли в этом заслуга Вэя, Соня не знала, и знать не хотела.

– Рано радуешься, я все еще хочу утопиться.

Хотя Соня очень подозревала, что это желание останется с ней до конца жизни.

Ей никогда не снились подобные сны. Машка, многозначительно улыбаясь, говорила, что с ней похожее пару раз случалось, это было так волнующе, восхитительно и все такое прочее. С Соней же этого не происходило, никогда. Это не оказалось волнующе или восхитительно, это не было противно, только как-то непривычно… и Когда он ей приснился впервые, она растерялась. Густые серебристые волосы до пояса сверкающим водопадом струились вдоль спины, огромные глаза горного хрусталя, обрамленные густыми ресницами, точеные брови и ярко-алые губы, страстно целующие ее, превращающие в воск. Эти губы, они были везде, требовательные, жадные, они заставляли выгибаться им навстречу и стонать, умолять не останавливаться. Его руки сводили ее с ума, казалось, они знали все ее чувствительные места. Жар, исходящий от его тела, был такой сильный, что, казалось, она под ним расплавится. Ощущение его волос, касающихся ее обнаженного тела, было волшебным, непередаваемым. И его голос, немного хриплый, чарующий, когда его шепот был перемешан со сладкими стонами, и надрывное: "Я люблю тебя". И она, выгибается ему навстречу, желая слиться, стать единым существом, чтобы никто никогда не мог разлучить их. "О, Шинхан…" - слышит она свой голос, до предела заполненный счастьем, нежностью и страстью.

Первое, что Соня поняла, когда проснулась, что ее трясет. Второе - что она вся вспотела. Третье - что ей приснился эротический сон с каким-то незнакомым Гай (этого еще не хватало!). И четвертое, от которого она еле сдержала вздох облегчения - это то, что Вэй спокойно спал. Если бы он проснулся и стал расспрашивать, что происходит, то девушка, наверное, умерла бы со стыда.

Сон, как рукой сняло. Проворочавшись с полчаса рядом с Вэем, который постоянно норовил ее прижать к себе, а она только и делала, что уворачивалась (после того, что ей приснилось, она чувствовала себя рядом с ним, как минимум, не в своей тарелке), девушка решила оставить тщетные попытки заснуть и выйти посидеть на улицу. Чувствовала она себя вполне сносно: походка была твердой, не то что несколько часов назад, только коленки немного тряслись от слабости. Соня взяла свою сумку, вытащила оттуда телефон и прокралась на улицу, стараясь, как можно тише скрипеть половицами.

Улица встретила ее поразительным звездным небом, полной луной, шелестом теплого ветерка в бамбуковой роще неподалеку, пением цикад, множеством незнакомых, но очень приятных летних ароматов. Дневная жара спала, оставив о себе только воспоминание. Этот ночной мир был поразительным, завораживающим и прекрасным. Соня не стала далеко отходить, присела на деревянный пол, рядом с входом в их комнату и долго сидела, любуясь красотами ночного Китая. И на душе было так спокойно, как бывает спокойно море во время штиля. Она почти физически чувствовала, как нечто разрушенное в ее душе, стало медленно восстанавливаться, миллионы мельчайших осколков вновь собирались в единое целое, срастаясь еще крепче, чем раньше; теперь разбить их будет значительно сложнее. Помогла ли это "встряска", которую Вэй устроил ей накануне вечером, тот странный сон, или же ночная природа, которая буквально изливала на нее свою энергию, было совершенно неважно, потому что Соня сейчас была в мире с самой собой. Может, Вэй был прав, и у нее действительно не было выбора, и она приняла это. А может, поняла, что самокопание ни к чему не приведет. Она никогда не сможет простить себя за эти смерти, и за те, которые несомненно еще будут, она просто научится жить с этим.