Ожерелье для возлюбленной - Кэт Мартин

Она понимала, что это единственно правильный поступок, что она не может позволить себе испортить будущее Рейфа. Он должен иметь детей, ему нужна жена, которая могла бы дать ему их.

Все последнее время, когда он узнал о ее бесплодии, она ждала, что он заговорит о разводе. Вместо этого он взял на себя ответственность за тот несчастный случай, что произошел с ней в Уиком-Парке, и сказал, что ее неспособность родить не имеет значения.

Но они оба понимали, что это ложь.

После того как она выслушала Каро, вся та неуверенность, которую она похоронила, поднялась из глубин ее души. Она знала правду почти с самого начала – рано или поздно ей придется оставить его.

Дверь отворилась, и Рейф вошел в комнату. Даниэла прислушивалась к звуку его шагов: он ходил, готовясь ко сну. Даже в этом крыле дома она спала рядом с ним и наслаждалась его близостью. Он спал голый, и она привыкла к тому же, их тела согревали друг друга ночью.

Весь день она думала о нем, о своем разговоре с Каро и о том, как Рейф старался уладить все между ними. Он был так настроен на то, чтобы подарить ей счастье, и сделал больше, чем она могла мечтать. Ее сердце переполняла любовь. Он думал, что она спит, но она наблюдала за ним. Он раздевался с удивительной грацией, редкой для мужчин. Небрежно развязал шейный платок. Снял сюртук и жилет, стянул рубашку. Остался обнаженным до пояса. Смуглая кожа с четко прорисованными мускулами на ребрах, которые напряглись, когда он нагнулся, чтобы снять обувь и носки.

Он стянул бриджи и то, что было под ними, показав свою широкую спину, мускулистые ягодицы. Как она любит прикасаться к нему, чувствовать его крепкое тело под своей рукой! Голый, он прошел к другой стороне кровати, мужчина во цвете своей зрелости, чья мускулистая анатомия впечатляла, даже когда он не был возбужден.

Дэни смотрела на него, и ее сердце сжималось от отчаяния. Она приняла решение. Она даст ему свободу – уйдет, совершит то, что должна была сделать давно.

Кровать прогнулась под его весом, и Даниэле вдруг стало страшно, когда она поняла, что это их последняя ночь. Он, должно быть, почувствовал, что она не спит, так как придвинулся ближе и обнял ее.

– Ты не спишь?

– Я ждала тебя.

Рейфел прижался к ней и поцеловал в губы.

– Я рад.

Дэни обняла его за шею, и волна любви охватила ее. А затем и желание… Она жаждала провести эту последнюю ночь с ним, ей нужны были эти несколько часов, эти последние драгоценные воспоминания, которые она унесет с собой и сохранит на долгие годы.

Нет, сейчас она не станет думать об этом. Она решительно отогнала печальные мысли, готовые поглотить ее. Нет, сегодня, в эту прощальную ночь, они оба должны получить ни с чем не сравнимое блаженство. Рейф снова поцеловал ее глубоким, проникновенным поцелуем, пробудившим ее чувственность. Она прогнулась, прижимаясь к нему, наслаждаясь приятной жесткостью его волос на груди, касающихся ее нежной кожи.

Он приник к ее соску, и горло перехватило от удовольствия. Потом последовал еще один вздох, скорее крик отчаяния, но она подавила его. Рейф не должен знать, что творится в ее душе. Каждый раз, когда он дотрагивался до нее, когда их тела соприкасались, она ощущала, как проваливалась в бездонную бездну чувства к нему. И так как она любила его беспредельно, то хотела, чтобы он получил жизнь, какую заслуживал. Чтобы он мог обезопасить свою семью, выполнить обязательства перед матерью и родными, долг, который так много значил для него.

Был единственный способ сделать это, и завтра же она приступит к осуществлению своего плана. У них осталась одна-единственная ночь. Последние мгновения. И эта ночь должна запомниться ей на всю жизнь.

Она была податлива и послушна, прижималась к нему, изгибаясь всем телом и ощущая лихорадочную дрожь предвкушения, пока он ласкал ее груди ртом, языком, губами… Он раздвинул коленом ее ноги и приподнялся над ней, продолжая ласкать ее грудь языком, а затем с громким стоном вошел в ее святая святых.

«Рейфел… Мой дорогой… Моя любовь…» – молча кричала она.

Нет, она не сказала ни слова. Она возьмет от этой ночи все, соединится с ним в последний раз, а утром уйдет.

Обняв его за шею, Даниэла приникла к нему. Они двигались в слаженном ритме, она открывалась навстречу его ударам, зарываясь лицом в его шею, и они вместе стремились к завершению… С каждым мгновением ее наполняло все возрастающее удовольствие и печальное сознание, что это никогда не повторится.

Она закрыла глаза. Ее сердце разрывалось от печали всякий раз, когда их тела соединялись. Но она попыталась забыть обо всем и сконцентрироваться на той огромной любви, которую питала к нему.

Они достигли пика вместе. Рейф напрягся, выпуская в нее свое семя. Но увы, это не принесет плоды ни сегодня, ни завтра… Никогда. Она едва сдержала слезы отчаяния. И когда Рейф лег рядом, отвернулась, чтобы он не видел ее влажных глаз.

– А теперь спи, любимая. – Он поцеловал ее в лоб, потом лег на спину, и его голова откинулась на подушку.

Но Дэни не могла спать. Ни сегодня, ни в те ночи, какие ждут ее… Слезы текли по щекам, она слышала ровное дыхание Рейфа и старалась запомнить этот звук на те долгие годы одиночества, что лежали впереди.

День уже был в разгаре, а Рейф не видел Даниэлу с тех пор, как ушел из постели утром. Этой ночью она плохо спала, и он тревожился за нее.

И стал беспокоиться еще больше, когда получил от нее записку с просьбой встретиться с ней в три часа дня в Китайской гостиной.

Эта гостиная с ее черными с золотом мраморными колоннами, с мебелью, покрытой черным лаком и обитой золотой парчой, чаще использовалась для приема гостей и прочих торжественных случаев, что придавало ей официальный, несколько холодный вид. И то, что жена выбрала именно эту комнату, заставило Рейфа волноваться еще сильнее.

Войдя в гостиную с запиской в руке, он был крайне удивлен, увидев свою мать. Она сидела на изящной софе, обтянутой золотистой парчой, в шелковом темно-синем платье, ее седеющие волосы были тщательно уложены, и выглядела она не менее ошеломленной, чем он.

– Я получила приглашение от Даниэлы, – объяснила вдовствующая герцогиня, показывая записку. Точно такую, как та, что была у него в руке. – Она просит, чтобы я встретилась с ней в три часа.

– Я получил такое же послание.

– Ты не знаешь, что это значит?

– Не имею представления. – И по какой-то необъяснимой причине сердце забило тревогу.

– Может быть, позвонить, чтобы принесли чай? – предложила его мать, глядя в открытые двери, пока он усаживался на стул напротив нее.

Но когда Вулсон объявил о приходе герцогини, Рейфел поднялся.