Нерешенная задача - Елена Валентиновна Муравьева

эту больную вылечить невозможно. В больнице ей будут только облегчать страдания кокаином. В голове Игн промелькнула малодушная мысль — то, что мы её не сможем вылечить, это было понятно с самого начала. Но… …но, то как работал профессор — это восхищало.

Через неделю больная умерла и её вскрывали. На секционном столе лежал труп, и все напряженно ждали результата.

Профессор извлек из живота умершей опухоль величиной с человеческую голову, тщательно исследовал её и установил — рак-мозговик левой почки.

Самое интересное, что ни у одного из присутствующих при этом медиков даже сердце не кольнуло от боли и жалости к женщине, которая носила её почти пять месяцев и столько выстрадала. Всех интересовал только факт и научный подход к установлению диагноза.

Профессор серьезно и даже с укором обвел взглядом своих ассистентов, но потом быстро подобрел и добавил:

— Запомните. В диагностике заболеваний очень важны именно мелочи и тонкости. Все нюансы и мелкие штрихи — так как они помогают нам не запутаться в похожести протекания различных заболеваний. Но, запоминать эти мелкие признаки различных заболеваний помогает только опыт и вам от этого никуда не деться. Невозможно младенца сразу научить высшей математике, поэтому старайтесь, но воспринимайте это как данность!

Игн же в не проходящем удивлении только буркнул себе под нос:

— Но было же сразу понятно, что мы её не вылечим!

— Да, дорогой коллега, — отмахнулся доктор Цобик, — но врач должен иметь надежду до тех пор, пока у больного прощупывается пульс и даже после того, как он перестает уже прощупываться — иначе нет роста.

Игн прочел в научном журнале статью американского профессора Уильяма Холстэда, где он высказал свои предположения о существовании типов крови больше трех и о признаках, которыми, по его мнению, должны отличаться типы крови. Это была насущная проблема в те времена, и она живо обсуждалась в медицинских кругах. Все понимали, как много им удалось спасти бы жизней, если бы кровь при переливании во время операции не сворачивалась. В последние недели Игн часто наведывался в университет, где беседовал с преподавателями на интересующую его тему, просил помощи в предоставлении средств и оборудования лаборатории при кафедре. Но, к своему разочарованию оснащение университетской лаборатории было столь скудным, что его приобретенный во Франции микроскоп давал ему гораздо больше возможностей для изучения крови и её состава. Хелен была далека от тех проблем, которыми занимался её бывший сокурсник, но тем не менее оказала ему посильную помощь, испросив разрешения осмотреть лабораторию центральной частной клиники Будапешта. Тема для познания была актуальна и очень популярна, поэтому профессор Иоффе Вайнберг с большим желанием встретился с любознательным молодым доктором в этой лаборатории. И ко всему прочему, известный доктор Цобик, как самый воинственный хирург среди всех, пользовался глубоким уважением у своих коллег и большой известностью. К большому изумлению Игн от профессора Иоффе узнал, что первоначально профессор Цобик и начинал работать в этой клинике, так как получал медицинское образование в Австрии и закончил Венский институт патологии с почетом. И по сему никто не придавал значения его простому происхождению. Но, живя в простой среде и желание помогать простым людям, а также стержень аскета перебороли карьеризм, и он возглавил муниципальную больницу, где преобладающим количеством пациентов были бедняки. Игн сделал тоже самое, хотя до сего момента и не знал о поступке доктора Цобика.

Профессор Иоффе Вайнберг был евреем, маленьким, кучерявым, очень внимательным и живым. Игн даже в общении провел параллель между двумя для себя знакомыми людьми, так как они были очень похожи по типажу. Это с тем социал-демократом, вынужденно посещающим Венгрию, чтобы избежать ареста на родине — в России. Только первый был брюнетом, а второй рыжим.

Хелен принесла кофе и профессор Иоффе закурил сигару, уютно развалившись в кресле. С этого момента, как он затянулся сигарой, его движения диаметрально изменились, стали медленными и плавными. Он поведал молодому медику о том, что в Австрии в Венском институте патологии ассистент Карл Ландштейнер вплотную занимается темой свойств крови и больше, чем он ни даст никто. И совсем недавно на научной конференции медиков звучал его доклад, весьма и весьма интересный тем, что он связал возникновение групп крови как таковых с эволюцией человечества. И четко дал разделение свойств крови на три вида. Он сумел это доказательно преподнести. Это один из самых перспективнейших мировых ученых.

Игн даже об этой фамилии сейчас слышал впервые и его начинала медленно угнетать мысль о том, что за огромнейшей суетой в больнице, он пропускает в жизни столько важного и чувство отсталости и ущербности стало в нем расти. Как сделать так, чтобы все успевать и одно не приносилось в жертву другому. Желание всех принять, отточить мастерство хирурга при проведении операций, забирало все время, которое необходимо было использовать для собирания теоретического материала и постоянного вникания в мировую научную мысль и исследования. Но, самое интересное, что и теория не могла существовать без масштабной, каждодневной практики. Для Игн возникала дилемма, которую он не мог пока разрешить. Но, доклад на научной конференции в Вене его сильно озадачил, он решил во что бы то ни стало получить его и тщательно изучить. Он попросил, хотя бы в общих чертах профессора поведать об основных идеях Карла Ладштейнера.

Профессор с готовностью согласился.

— Ладштейнер начал с того, что взял кровь у себя и пяти своих сотрудников, отделил сыворотку от эритроцитов c помощью центрифуги и смешал отдельные образцы эритроцитов с сывороткой крови разных лиц и с собственной — он описал агглютинацию, происходящую при смешивании плазмы крови одного человека с эритроцитами крови другого. Так вот наличие или отсутствие агглютинации, по его мнению, и является главным поводом для того, чтобы разделить все образцы крови на три группы — А, В и 0. Он дополнил идею возникновения групп крови на протяжении эволюционирования человечества, и это было очень познавательно послушать, хоть данная теория и не нова, но он преподносит её с необычной стороны. Вы же знакомы с этой теорией?

Игн залился краской от стыда. Но лгать он не мог, это выглядело бы безобразно в данный момент.

Иоффе конечно же был обескуражен. Но Игн не знал, что здравомыслящий хирург и просто мудрый в силу своего житейского опыта человек, не осудил его