Танец с драконами - George Martin

– О наипрекраснейшая из женщин, – заговорил он, когда они начали подъем, – сзади слышны шаги. За нами идут.

– Уверена, мой старый рыцарь тебя не испугает. Сир Барристан поклялся хранить мои тайны.

Дени вывела Ксаро на террасу, возвышавшуюся над городом. В чёрном небе над Миэрином плыла полная луна.

– Прогуляемся? – Дени взяла его под руку. Воздух был полон ароматами ночных цветов. – Ты говорил о помощи. В таком случае начни со мной торговать. У Миэрина есть соль на продажу, и вино…

– Гискарское вино? – лицо Ксаро скривилось. – Море предоставляет Кварту столько соли, сколько ему нужно, но я с удовольствием возьму все оливки, что ты мне продашь. И оливковое масло.

– Мне нечего тебе предложить. Работорговцы сожгли все деревья. – Оливы росли на берегу Залива Работорговцев многие века, но когда армия Дени наступала, миэринцы предали свои древние рощи огню, оставив ей выжженную пустыню. – Мы снова засаживаем землю, но оливковому дереву нужно семь лет, чтобы начать плодоносить, и тридцать, чтобы его можно было назвать действительно плодовитым. Как насчёт меди?

– Красивый металл, но ненадёжный, как женщина. А вот золото… золото искренне. Кварт с радостью заплатит тебе золотом… за рабов.

– Миэрин – свободный город свободных людей.

– Бедный город, который когда-то был богат. Голодный город, который когда-то был сыт. Кровавый город, который когда-то был мирным.

Обвинения жалили Дени. В них была большая доля правды.

– Миэрин вновь станет богатым, сытым и мирным, а также свободным. Если тебе нужны рабы, иди к дотракийцам.

– Дотракийцы людей порабощают, а гискарцы рабов воспитывают. И чтобы достичь Кварта, лошадникам придётся гнать своих пленников через красную пустыню. Погибнут сотни, если не тысячи… и множество лошадей. Вот почему ни один кхал не пойдёт на такой риск. Более того, Кварт не желает видеть ни один кхаласар подле своих стен. Вонь всех этих лошадей… не в обиду тебе, кхалиси.

– Запах лошади – честный запах. Чего не всегда можно сказать о некоторых великих лордах и купеческих старшинах.

Ксаро не обратил внимания на колкость.

– Дейенерис, позволь мне, как и положено другу, быть с тобой честным. Ты не сделаешь Миэрин богатым, сытым и мирным. Ты лишь разрушишь его, как и Астапор. Ты ведь знаешь, что у Рогов Хаззата была битва? Король-мясник скрылся в своём дворце, а его новые Безупречные бежали за ним по пятам.

– Это мне известно. – Бурый Бен Пламм послал ей весточку о битве. – Юнкайцы обзавелись новыми наёмниками, и на их стороне сражались два легиона из Нового Гиса.

– Два скоро превратятся в четыре, а потом в десять. К тому же юнкайцы отправили посланников в Мир и Волантис, чтобы нанять ещё мечей. Рота Кошки, Длинные Копья, Гонимые Ветром. Говорят, что мудрые господа купили даже Золотое Братство.

Её брат Визерис однажды угощал капитанов Золотого Братства в надежде, что они примут его сторону. «Они съели его угощение, выслушали его просьбы и посмеялись над ним». Дени тогда была маленькой девочкой, но запомнила это.

– У меня тоже есть наёмники.

– Два отряда. Если надо будет, юнкайцы пошлют против тебя двадцать. И выступят они не одни. Толос и Мантарис заключили с ними союз.

Дурные вести, если им верить. Дейенерис тоже отправила делегации в Толос и Мантарис, надеясь обрести друзей на западе и уравновесить враждебный Юнкай на юге. Её посланники так и не вернулись.

– Миэрин заключил союз с Лхазаром.

В ответ Ксаро лишь тихо рассмеялся:

– Дотракийские лошадники называют лхазарян Ягнячьими Людьми. Когда ты стрижёшь их, они лишь блеют. Это не воинственный народ.

«Даже робкий друг лучше никакого».

– Пусть мудрые господа последуют примеру лхазарян. Я пощадила Юнкай однажды, но больше не совершу такой ошибки. Если они осмелятся напасть на меня, я разрушу их Жёлтый Город до основания.

– И пока ты громишь Юнкай, моя милая, Миэрин восстанет за твоей спиной. Не закрывай глаза на эту опасность, Дейенерис. Твои евнухи превосходные солдаты, но их слишком мало, чтобы противостоять войскам, что пошлёт против тебя Юнкай, едва падёт Астапор.

– Мои освобождённые… – начала было Дени.

– Рабыни, цирюльники и каменотёсы не выигрывают сражений.

Дени надеялась, что он окажется неправ. Раньше освобождённые были просто сбродом, но теперь она организовала мужчин подходящего возраста в отряды и приказала Серому Червю сделать из них солдат. «Пусть думает что хочет».

– Ты забыл? У меня есть драконы.

– Правда? В Кварте тебя редко можно было увидеть без дракона на плече… однако, насколько я вижу, теперь это красивое плечико так же прекрасно и открыто, как твоя прелестная грудь.

– Мои драконы выросли, а плечи нет. Они охотятся далеко в поле. «Хаззея, прости меня». Дени не знала, как много было известно Ксаро, какие слухи дошли до него. – Спроси у добрых господ Астапора о моих драконах, если сомневаешься. «Я видела, как глаза работорговца лопнули и стекли по его щекам». Скажи правду, старый друг, зачем ты отыскал меня, если не для торговли?

– Чтобы преподнести подарок королеве моего сердца.

– Продолжай.

«Что за ловушка на этот раз?»

– Подарок, о котором ты просила меня в Кварте. Корабли. В заливе стоит тринадцать галер. Твоих галер, если ты примешь их. Я привёл тебе флот, который отвезёт тебя домой, в Вестерос.

«Флот». Это было больше, чем она могла надеяться, поэтому насторожилась. В Кварте Ксаро предлагал ей тридцать кораблей… за одного дракона.

– И что ты хочешь за эти корабли?

– Ничего. Я более не желаю драконов. Я видел их работу в Астапоре по пути сюда, когда моё «Шёлковое Облако» зашло в порт за водой. Корабли твои, милая королева. Тринадцать галер и люди на вёслах.

«Тринадцать. Ну конечно». Ксаро был одним из Тринадцати. Несомненно, он убедил каждого из своих собратьев отдать по одному кораблю. Она слишком хорошо знала купеческого старшину, чтобы поверить, что тот пожертвует своими тринадцатью кораблями.

– Мне нужно подумать. Могу ли я осмотреть корабли?

– Ты стала подозрительной, Дейенерис.

«Всегда была».

– Я стала мудрой, Ксаро.

– Делай, что пожелаешь. Когда твои сомнения рассеются, поклянись мне, что незамедлительно отправишься в Вестерос – и корабли твои. Поклянись своими драконами, семиликим богом и прахом своих предков, и уходи.

– А если я решу подождать год или три?

Лицо Ксаро омрачилось.

– Это меня очень сильно опечалит, моя сладкая отрада… пусть ты кажешься молодой и сильной, но вряд ли проживёшь так долго. Не здесь.