Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

не у нас надо спрашивать, – ответил Онго. – Нам не докладывали за что.

– Но сам-то как предполагаешь? Онго пожал плечами:

– Думаю – чтобы мы не болтали лишнего.

– Того, о чем ты мне тут доложил?

– Этого самого.

– Вот и я тебе скажу то же самое: не болтай. До поры до времени. Пока не придет пора говорить все открыто и громко. Вы все сейчас просто исчезнете на какое-то время – думаю, что оппоненты постепенно успокоятся. Хотя они, конечно, люди не легковерные, и ты должен ждать от них всякого.

– Даже там?

– Там тем более.

Онго невольно покачал головой:

– Плохи наши дела, да? Ведь если…

Шеф не удивился этим словам. Однако жестом прервал солдата.

– Самый опасный противник всегда – по эту сторону границы, а не по ту.

Ладно, об этом – все. Перед тобой поставлена задача. Вот и думай в этом формате, а в государственном – позволь уж мне.

Онго понимал: веркому прекрасно все известно или почти все, но мнение к делу не подошьешь – нужны какие-то факты. А какие – этого и сам генерал точно не знает. Затем и посылает его. А может, и знает, но не хочет объяснить – его право.

– Ладно, будем собирать тебя, – пообещал Сидо. – Сейчас людей твоих оденем, обуем, вооружим, как полагается, научим – чего не знаете.

– Спасибо, господин директор.

– Да не за что, не за что. Теперь дальше. Чтобы все было по закону – вот приказ о присвоении тебе звания флаг-воина. Сразу! В обход рог-воинских кнопок, о подофицерских уже не говоря. Так что имеешь все права командовать.

Выполнишь задачу – не пожалеешь. Ну, а если нет – война есть война…

Онго лишь кивнул: это и так было ясно.

– …то родителям твоим будет за тебя офицерская пенсия, а не как за рядового – разовое пособие. Цени, флаг-воин!

– Ценю, господин верком.

– На всю подготовку тебе сколько потребуется?

– Неделя.

– Значит, уложишься в три дня. Через тридцать минут получишь своих разведчиков и полетишь назад в ваше расположение. Но находиться будете не в подразделении, а отдельно – поближе к тылу. Чтобы не маячили. Сразу начинай подбирать людей – тех специалистов, каких у тебя нет.

– Сколько?

– Чем меньше, тем лучше. Шесть-семь человек, но чтобы каждый готов был действовать за двоих и за троих, если понадобится, а понадобится наверняка.

– За подбор отвечаю я?

– Кто же еще?

– Тогда сразу – одно условие.

– Не слишком ли ты наглеешь, а?

– Никак нет. Мне же отвечать своей шкурой.

– Не только твоей. Ну, что?

– Я возьму своих разведчиков – у них хорошо с улкасой. Но и остальные все будут обертышами. Только так.

– М-м… Ну, в конце концов, тебе виднее. Ты их видел в деле.

– Я их видел всякими. Потому и решил.

– Хорошо. Набирай, как знаешь. Если будут какие-то сложности с людьми – обращайся прямо ко мне.

– Разрешите прямо сейчас?

Непонятно, каким образом вдруг возникла у Онго эта лихая мысль.

Наверное, зрела исподволь, порожденная чувством одиночества, подчас захлестывавшим его, и другим чувством, все еще жившим в памяти.

– Давай, что у тебя там.

– Разведчики, снайперы, подрывники, механик, пилот, все такое я найду сам. Но среди моих людей нет компьютерщиков, ни одного. Помогите найти хорошего. И чтобы мог и дальнюю связь держать. Может, и не понадобится. А вдруг – где я его там возьму? У меня есть на примете. Только сейчас он где-то в войсках.

– Надо – найдем. Кто таков? Онго проглотил комок.

– Сури Ом. Наверное, сейчас в подофицерском звании.

– Разыщем. Ну, а если не сможем – дадим другого, не хуже. Еще вопросы?

– Кто будет в курсе нашей задачи?

– В полном объеме – я да ты. Всякий, кто будет так или иначе участвовать, будет знать и выполнять свою собственную задачу, и не более. А общую картину знать больше никому не обязательно. Что еще?

– Спасибо, господин верком. Разрешите идти?

– Обожди минутку.

Звонком Директор вызвал секретаря:

– За тридцать минут – одеть по-офицерски его, и еще трое будут с ним – тем выдать подофицерское, но первого срока.

И снова повернул голову к Онго:

– А это тебе от меня. – Из-под лежавших на столе бумаг он извлек флаг-воинские значки на воротник. – Вот. Носи с честью.

– Служу победе, господин верком!

* * *

– Ого! Так ты через неделю и в мордастые выйдешь! Уезжал рядовым, а вернулся – смотри-ка! Мы, честно говоря, думали, что тебя и не увидим больше: уж больно не понравились нам те морды, что нас забирали. А вот – подержали и выпустили, а ведь так не бывает в наших краях. Может, растолкуешь – что за чудеса творятся?

– Растолкую, – сказал Онго. – Только не сразу. А сперва ты, Мори, мне скажешь…

– Это смотря что, начальник.

Онго решил не обижаться на неуставное обращение. Пока, во всяком случае, это можно было не заметить. И не делать выговора за то, что его перебивают.

– Да ничего особенного, просто расскажи о себе. Кто, откуда, какими дорогами пришел в армию, чем до этого занимался…

– Это зачем еще?

– Объясню. Только ответь сначала.

– Ну… непривычно как-то – о себе. Невелика птица.

– Не тряси воздух. Мори.

– Да я что же… Нужно – пожалуйста. Лет мне исполнилось двадцать восемь, родился в городе Аштоке, это в южных предгорьях. Городок вокруг завода, половина жителей – из освирившихся улкасов. Отец техна-рил на заводе "Демо и Но". И я туда же пошла работать, когда подросла. Техник четвертого разряда. В армию завербовался сразу после оборачивания, шесть лет назад…

– Почему?

Мори усмехнулся:

– От скуки. У "Демо и Но" платили хорошо, но жизнь там была как за решеткой. Лишнего шага не сделаешь не то что на заводской территории, но и в городе. Великие строгости. Я всего-то один раз как следует гульнула с какими-то веселыми парнями, так мне просто жить не стали давать: ты, мол, позоришь фирму, люди на тебя пальцами показывают…

– Ну, это понятно: продукция такая… Ты что же, с клиентами гуляла? С заказчиками?

– А мне плевать было, какая она там, продукция, и какие заказчики.

Кровь, как говорится, играла, а меня за это мордой об стол. Вот я и обиделась, и пошла – сперва оборачиваться, а потом и служить.

– Не жалеешь?

– Пока вроде бы не пришлось.

– Воевать не устал?

– Когда же? Еще и войны-то настоящей не было. Только вот с тобой порезвились немножко… Чуть отвел душу.

– А еще повеселиться хочешь?

– Да не отказался бы.

– Только дело может