Рыцарь из ниоткуда. Сборник (СИ) - Бушков Александр Александрович

— Ага! — энергично сказал профессор. — Значит, какие-то трения все же обязаны быть. Серьезные сепаратисты просто не могут существовать без иностранной помощи, иначе их быстро придушат. Вы обратили внимание: диктор говорил не «стычки», а «бои»?

Канцлер усмехнулся:

— А порой еще и бывает, что самым нейтральным тоном события комментируют именно те, кто в них замешаны… Продолжайте, граф.

— Порядок управления… — протянул Элкон. — Здесь трудно сказать что-то определенное. Монархий, во всяком случае, нет — существуй хоть один монарх, о нем обязательно упомянули бы. С другой стороны, иные имена иногда упоминаются с прибавлением дворянских титулов. Что никоим образом не говорит о существовании монархии: на Сильване, когда в Колини прочно утвердилась республика, дворян изрядно ущемили в правах, земель им оставили процентов пятнадцать, но сами титулы отменять не стали, наоборот, ими и сейчас Высшее Собрание порой жалует…

Марлок фыркнул:

— К большому неудовольствию как «старых» дворян, так и прочих сильванских держав, которые все до одной остаются монархиями.

Канцлер досадливо поморщился, не сдержавшись. Сварог не знал подробностей, но слышал краем уха, что с Колини у Канцлера связаны неприятные воспоминания. Вроде бы он во время тамошнего мятежа самым активным образом поддерживал монархию, но потерпел одно из немногих в своей жизни поражений. Очень уж активно на стороне мятежников выступала Лига Паруса, сильванский аналог Ганзы, и очень уж важную роль она играла в торговых отношениях меж Таларом и Сильваной. Так что в конце концов махнули рукой, отступились, и тамошнего посла принимают с тем же решпектом, что и послов Ганзы. Во всяком случае, примерно так болтали…

— Давайте не будем отвлекаться, господа, — сказал Канцлер. — Продолжайте, граф.

— Об образе правления судить трудно, — сказал Элкон. — Ясно только, что монархий там нет. А что до остального… Есть и президенты, и премьер-министры, и парламенты… но я помню и из истории, что порой званием президента или премьер-министра прикрывался откровенный диктатор, а парламенты при нем были столь же карманными, как, скажем, уитенагемот при Конгере Ужасном…

Сварог сохранял на лице полнейшую невозмутимость. Если честно, и у него уитенагемоты и подобные им учреждения были чисто карманными (за исключением Глана и Ганзы). Но вот диктатором он себя никак не считал — король как король, бывали и хуже, и свирепее…

— В любом случае, нигде не просматривается и намека на военную диктатуру, — сказал Элкон. — Существуй она где-то, непременно проскользнули бы пусть беглые, но упоминания. Намеки, которые ничуть не хуже прямых определений… Подводя итоги — общество достаточно спокойное, стабильное — хотя вооруженные силы повсюду мощные. Что еще? Упоминалось об очередном совещании Лиги Четырех Миров и межпланетных полетах. Чем бы ни была Та Сторона, Лига существует и там.

— А названия трех остальных планет? — быстро спросил профессор.

— Те же самые, что и у нас, — ответил Элкон. — Все три. Сам по себе этот факт ровным счетом ничего нам не дает…

— Пожалуй, на этом можно и закончить, господа? — спросил Канцлер. — Ваше величество, вы позволите перейти к делам практическим?

— Конечно, — сказала Яна.

— Я практик и прагматик, — сказал Канцлер. — Меня совершенно не интересуют Древние Дороги (он заметил, что Марлок недовольно поджал губы). — Профессор, каждый судит со своей точки зрения, с точки зрения профессии. От Древних Дорог за все эти тысячи лет не было ни пользы, ни вреда, и потому они мне абсолютно неинтересны как практику, занятому делами государственного управления. По той же самой причине мне неинтересны и Заводи… вы опять морщитесь, профессор, а вот король Сварог — практик, меня понимает гораздо лучше. Вот видите… Достаточно и того, что я много лет выделяю энергию на исследования путей на Древние Дороги и в Заводи, хотя ни те, ни другие не могут похвастать и тенью успеха. Но сейчас… Сейчас качественно иная ситуация, господа. Если там — Соседняя Страница, ее безусловно стоит исследовать, в первую очередь оттого, что это сбережет ученым усилия и ресурсы. Если там — доштормовое прошлое, к нему нужно отнестись с еще большим вниманием. Граф… вы, случайно, не узнали, какой там год?

— Ну, это-то выяснилось очень быстро, — сказал Элкон. — Две тысячи сто сорок седьмой… правда, я не доискался пока, какой эры, от какой точки они ведут отсчет…

— Ну, это, в конце концов, и неважно… — махнул рукой Канцлер, продолжал тихо и серьезно. — Вы все прекрасно знаете: точная дата Шторма и переселения наших предков за облака неизвестна. По разным версиям где-то в интервале меж две тысячи сто сорок девятым и две тысячи сто пятьдесят первым…

— Великие Небеса! — ахнул профессор Марлок. — Если это прошлое, они совсем близко!

— Вот именно, — невозмутимо сказал Канцлер. — Тут уж мы просто обязаны провести скрупулезные исследования. Я всегда старался допускать самые пессимистические версии…

— Считаете, что Шторм может и к нам прорваться через это чертово окно? — спросил Марлок.

— В качестве самой пессимистической версии — допускаю, — не моргнув глазом, ответил Канцлер. — Но даже если этого не случится, у нас есть наконец возможность изучить доштормовую ситуацию. У нас есть и время — будем считать, год с лишним.

— Немало… Благодарю вас, граф. Я услышал достаточно. Все остальное мы с профессором посмотрим потом. А пока давайте подумаем над практикой…

Он достал одну из своих любимых трубок, прямую, из сильванского вереска, стал привычно набивать ее табаком. Профессор извлек свою, темного дерева, с медными украшениями. Видя такое дело, закурил и Сварог. Он всецело соглашался с Канцлером и профессором, что курение содействует активной умственной деятельности, что бы там ни твердили приверженцы здорового образа жизни, которые не курят и не пьют, но все же рано или поздно помрут, разве что здоровенькими…

И тут… К его нешуточному удивлению, Яна достала из сумочки плоский золотой портсигар с ее вензелем, выложенным на крышке крупными сапфирами — совершенно под цвет ее глаз, — сунула в рот длинную коричневую сигарету с черным фильтром, прикурила от огонька на кончике пальца и умело выпустила дым, не поперхнувшись и не закашлявшись. Проделывала это явно не в первый раз…

«Так-так-так, супруга моя дорогая, — растерянно и сердито подумал Сварог. — Сколько еще у тебя тайн от мужа? А ведь казалось пару раз, что от нее табачком слегка попахивает. Значит, не казалось. Откуда что взялось, и гадать нечего — Канилла Дегро, конечно же, она единственная из ближнего круга Яны, кто дымит, как речной пароход. Наверняка Канилла, бесенок очаровательный, и подбила попробовать, а там…»

Никто из остальных трех не обращал внимания на сигарету меж тонких пальцев Яны. Вообще-то курение для женщин у ларов давно уже не под запретом — нарушением этикета считается разве что, когда женщины курят на людях, «в обществе», на балах, пирах и тому подобных мероприятиях. Открыто, на людях курят лишь пожилые и старухи, причем первые начинают как можно позже — какая женщина согласится открыто признать себя пожилой? Так что в данном случае — никакого нарушения этикета…

И все же Сварог уперся в нее суровым взором. Яна ответила невиннейшим взглядом, чуть пожала плечами, словно бы даже чуточку недоумевая — ладно, потом поговорим…

Какое-то время все с удовольствием пускали дым. Один Элкон косился на них чуть страдальчески. В свое время, вернувшись из неудачного горротского похода и получив, как все остальные новоучрежденную медаль, он, чтобы выглядеть перед девицами вовсе уж бравым воякой, раздобыл трубку из тех, какие любили Вольные Топоры, и энергично принялся за дело. Но вскоре выяснилось, что курение ему решительно не дается — перхал, кашлял давился дымом, девицы уже начинали похихикивать — так что пришлось бросить. А у Яны, значит, получилось вслед за Каниллой — не особенно ошеломляющий сюрприз преподнесла милая женушка, но все же…