Рыцарь из ниоткуда. Сборник (СИ) - Бушков Александр Александрович

Сварог достал два листа желтоватой бумаги, густо исписанной с обеих сторон мелким, четким, почти канцелярским почерком. Первую сторону одного из листов пробежал бегло, перевернул. Вернулся к началу и прочитал письмо уже гораздо внимательнее. Интересные сюрпризы подбрасывает жизнь… Аккуратно сложив листы и сунув их в конверт, закурил, откинулся на спинку кресла. Никаких особенных мыслей и уж тем более комментариев у него попросту не было. Не знал, что тут сказать, и все тут…

И не знал, как это объяснить. Не хотелось делать поспешных выводов.

— Садитесь, Интагар, — сказал он задумчиво. Отошел к сейфу и спрятал туда конверт.

Интагар живенько уселся, воззрился с немой надеждой.

— И не надейтесь, — сказал Сварог. — Ваш парень был совершенно прав. Это письмо касается только меня. Понятно?

— Конечно, государь. Но если там что-то опасное…

— Будь там что-то опасное, я бы непременно с вами поделился, — сказал Сварог. — Но в том-то и дело, что там нет ровным счетом ничего опасного. Всего-навсего один из тех секретов, которые знаю только я. Вы уже убедились, что попадаются и такие, пусть крайне редко. И вот что, Интагар… Я надеюсь, вы и на сей раз сумеете удержать любопытство при себе. Поэтому — пусть этот парень и дальше несет службу. И чтобы все у него было нормально, — он подпустил металла в голос: — Понятно вам?

— Понятно, государь, — смиренно сказал Интагар. — Когда это я нарушал ваши прямые приказы? В конце концов, излишним любопытством не страдаю…

— Вот и прекрасно, — сказал Сварог. — Позовите этого парня минут через пять и оставьте нас наедине…

За это время он успел проделать с компьютером нужные манипуляции и побыстрее убрал экран, чтобы не посвящать простого агента третьего разряда в те тайны, что ему по рангу знать безусловно не полагалось.

Когда «коридорный» вошел, низко поклонившись, Сварог какое-то время его рассматривал. Лицо, и в самом деле, довольно смышленое, робеет, конечно, но в меру, не трепещет (Сварог терпеть не мог подобострастия во всех, кто стоял ниже).

— Сначала скажите вот что, Качер, — сказал он вполне дружелюбно, чтобы не отпугнуть резкостью тона. — Когда вы стоите на посту… то есть ходите на посту, часом, не придаете своей физиономии гораздо более тупой, чем обычно, вид? Ну, смелее. Король настроен вполне благосклонно.

Агент решился:

— Не без этого, государь. Начальство наставляет, что лакей должен выглядеть чуточку придурковато. Потому что чересчур уж умных лакеев недолюбливают. Слишком шустрый — он и у дверей подслушать может, и мало ли что…

— Пожалуй что, резон… — чуть подумав, сказал Сварог. — А изобразите-ка мне служебную физиономию…

Качер в мгновение ока преобразился. Нельзя сказать, что он теперь выглядел совершеннейшим болваном — в конце концов, законченных дебилов по облику тоже не любят брать в лакеи, тем более дворцовые, но казался гораздо глупее, чем был на самом деле.

— Неплохо, — сказал Сварог. — Подойдите к столу и посмотрите. — Он выложил в ряд пять фотографий. — Узнаете кого-нибудь на этих картинках?

Качер смотрел недолго. Почти сразу же уверенно сказал:

— Да, и вот эти четверо. Пятая персона мне прекрасно известна, но исключительно по дворцу. Там этого человека не было.

— Не ошибаетесь? — исключительно для проверки спросил Сварог.

— Никоим образом, государь, — так же уверенно ответил Качер. — Я до дворца два года проходил в «топтунах», а там нужно иметь наметанный глаз и память на лица. Чтобы увидел мельком и не забыл — мало ли как оборачивается…

— Понятно, — сказал Сварог. — А теперь будьте-ка любезны ответить: что вы сами обо всем этом думаете? Только правду. Не можете не знать, что я безошибочно умею определять ложь.

Качер чуточку помялся. Решился наконец:

— Не знаю, что и думать, государь, обо всем этом. Явление это известное, главным образом среди крестьян, лет двести о нем толкуют. Я раньше не особенно верил, но вот своими глазами пришлось… Не знаю, что и думать.

Он не врал.

— Ну, а догадки у нас есть? — спросил Сварог. — Ваш министр говорит, что вы — хороший агент, обязательно должны были подумать с этой точки зрения…

— Не знаю, государь, — признался Качер с покаянным видом. — Ну, просто в голову ничего не лезет. Может, это ведьмы с колдунами? Больше вроде бы и некому. Среди крестьян именно такое суждение кружит издавна…

— Ладно, — сказал Сварог. — Есть у вас, Качер, какая-нибудь заветная мечта? Я не имею в виду что-то такое ослепительное и грандиозное. Что-то, как нельзя более подходящее для молодого агента третьего разряда? Мечта, которую король может исполнить, практически не напрягаясь? Ну, скажем, подняться до агента первого разряда?

Качер, практически не раздумывая, подался вперед:

— Ваше величество, мне бы в Гильдию! И, не сочтите за нахальство, именно в Бронзовую… Я бы… В неоплатном долгу…

— Интересно, — сказал Сварог. — А почему у вас именно такая мечта? Обычно люди просят повышение, медаль, всякие такие вещи… Вы мне оказали серьезную услугу, хотя и не имеете права знать, в чем она состоит. Просите что-нибудь соразмерно чину.

— Понимаете, государь… Есть одна девушка… Честное слово, у нас взаимно… Только отец ее ни за что за меня не отдаст. Он из Бронзовой гильдии, пивовар, три Пивоварни держит в Латеране… Вы, наверное, не знаете тонкостей…

— Знаю, — сказал Сварог.

Он и, в самом деле, эти тонкости прекрасно знал. Даже три высших гильдии, в которым относится и Бронзовая, с большим скрипом отдают дочерей и женят сыновей на членах трех означенных гильдий. А уж тем более, когда речь идет о низших. А уж тем более когда речь идет о крестьянах, пусть и свободных фригольдерах… Тут и пытаться нечего. Особенно если вспомнить еще об одной немаловажной подробности: жених всегда остается в прежнем сословии или гильдии, а вот невеста всегда принимает гильдию или сословие мужа. Или, скажем, становится дворянкой: не так уж и мало дворян женятся на девушках из сословий или гильдий — либо из-за красоты девушки, либо из-за солидного приданого. Да что там далеко ходить — в прошлом году граф Обимонд из Равены женился на ослепительной красотке-фригольдерше. Богач изрядный, а что до происхождения, спесиво заявил: «Знатности у меня хватит на двоих». Случилось несколько дуэлей, но, после того, как граф убил двоих и тяжело ранил третьего, с новоявленной графиней как-то смирились и стали принимать в обществе. Пожалуй, вскоре можно будет его и при Латеранском дворе принять…

Вот только здесь не тот случай. Ни один успешный пивовар не согласится, чтобы его доченька стала фригольдершей, пусть даже фригольдер этот служит в тайной полиции — и, кстати, в небольшом чине…

— Ну что же… — сказал Сварог, открыл два ящика стола, достал из одного чистый листок бумаги, из другого — украшенный Малой королевской печатью. Сначала написал несколько слов на том, что с печатью. Протянул сыщику, смотревшему на него с детской прямо-таки надеждой. — Когда сменитесь с дежурства, отправляйтесь к моему казначею, он вам выдаст пятьсот ауреев золотом. Насчет гильдии решим завтра же, есть у меня некоторый авторитет в Министерстве сословий и гильдий, — он ухмыльнулся. — Сделаю-ка я вас, пожалуй, торговцем пивом. Денег хватит на хорошую пивную в приличном районе, вообще на обзаведение. Сами по занятости в пивной сидеть не сможете, но с вашим опытом службы в тайной полиции, думаю, подыщете дельного, невороватого приказчика. Чего доброго, пивом вашего тестя будете торговать вовсю… — он поднял ладонь: — Только без излишне льстивых и бурных выражений благодарности. Терпеть этого не могу. Понятно?

Прямо-таки завороженно агент протянул:

— Умру за вас, государь…

— Вот умирать не нужно, — серьезно сказал Сварог. — Вам еще жить да жить… — он написал на чистом листке всего два слова, встал, обошел стол и оказался вплотную к исполненному несказанной радости сыщику. Протянул ему листок: — Отдадите вашему министру, он там, в приемной, передайте на словах: пусть он мне соберет все, что найдется об этом… явлении. Особая спешка не нужна, но и тянуть не следует, — уперся собеседнику указательным пальцем в грудь, повыше золотого галуна на зеленой ливрее, сказал веско и с расстановкой: — Одно непременное условие, как только выйдете из моего кабинета и отдадите записку, немедленно забудьте обо всем — об этом… явлении, о вашем письме, о нашем разговоре. Напрочь. Навсегда. Ничего этого не было. Если все это выполните, вполне может оказаться, что это не последняя милость… Все поняли?