Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

Ноктуа услышал хриплое дыхание, глянул вниз и увидел, что один из командиров крепости еще жив. Умирающая женщина с лазпистолетом, покрытым орнаментом. Архаично и чрезмерно сложно, но ведь имперским офицерам так нравилось украшать свое боевое снаряжение.

Она была одета в бурнус из драконьей чешуи и золотистые очки, словно пустынный налетчик. Ноктуа заметил под этим, на груди униформы штифты, обозначающие звание.

Он не удосужился изучить военную иерархию вооруженных сил Молеха, как Аксиманд, но она явно располагалась высоко в пищевой цепи. Бурнус пропитывала кровь, а очки разболтались. Они повисли на одной щеке, открыв сморщенный, уничтоженный болезнью глаз.

Все еще наслаждаясь болью, Ноктуа раскинул руки.

— Ну, давай, — сказал он. — Сделай свой лучший выстрел.

— С удовольствием, — произнесла Эдораки Хакон и всадила волкитный заряд точно в сердце Граэля Ноктуа.

Грохот битвы обрушивался на Аксиманда, словно кулаки «Контемптора». По нему били ударные волны взрывов, щит содрогался от попаданий снарядов. Непрерывный обстрел делал каждый шаг полным опасностей. На дне воронок собралось невообразимое количество крови. Проезд сражающейся техники превратил ее в липкий и красный строительный раствор.

По пляжу проносились косы залпов тяжелых болтеров и автопушек. Щиты Сынов Гора принимали на себя большую часть огня, но не весь. Воины Легиона падали в таких количествах, каких Аксиманд не видел с Исствана.

Они шагали по мертвецам. Под ногами трещала опаленная броня, при продвижении подошвы вязли в размазанных трупах. Апотекарии и рабы оттаскивали прочь тех, кто был слишком серьезно ранен, чтобы сражаться. В подобном милосердии было мало смысла. Космический десантник, чьи раны слишком тяжелы, чтобы продолжать идти, представлял собой обузу, без которой Легион мог обойтись.

Пусть умирают, — подумал Аксиманд.

Догонявшие их с обеих сторон «Лендрейдеры» взметали снопы зернистого черного песка и застоявшейся крови. Вращающиеся орудийные платформы на гусеницах отстреливали снаряды и дымящиеся гильзы. Дредноут без одной руки, пошатываясь, бродил кругами, как будто искал ее. Над головой проносились ракеты, избыточное давление выжимало из легких воздух.

У воздуха был привкус перегруженных батарей и плавящейся стали, сгоревшего мяса и вскрытых внутренностей.

Фронт имперцев был неразличим за колышущейся грядой дыма орудий. Дульное пламя из сотен амбразур мерцало, словно вспышки пиктеров на параде. Небо окрашивалось взрывами, растекающиеся дуги дыма указывали места гибели десятков десантных кораблей.

— Тяжело идет, — произнес Йед Дурсо. Его шлем треснул посередине из-за попадания из автопушки по щиту, который от этого врезался прямо в лицо. Из трещины лилась кровь, но глазные линзы уцелели.

— Будет еще тяжелее, — отозвался он.

Что-то упало с неба и развалилось на части, катясь по пляжу и в равной мере раскидывая сооружения и тела. Аксиманду показалось, что это «Грозовая птица», но оно взорвалось до того, как он успел в этом убедиться.

Разбился еще один десантно-штурмовой корабль. На сей раз «Громовой ястреб». Он рухнул жестко, носом вперед. Перед ним, словно пули, веером разлетелись осколки твердого мокрого сланца. Дюжина легионеров упала, сраженная наповал, словно снайперским огнем. Заостренный кусок угодил Аксиманду в лицевой щиток. Левая линза треснула. Зрение затуманилось.

Крыло корабля согнулось и пропахало сланец, опрокинув летающую машину на крышу. Второе крыло переломилось, будто гнилое дерево, когда она понеслась по песку, подскакивая и разваливаясь при каждом падении. Крутящиеся и горящие останки врезались в группу Сынов Гора, и те исчезли в пламенном шаре, когда взорвались двигатели. Лопасти турбин разлетелись, словно мечи.

— Обет Луперкаля! — выругался Аксиманд.

— Никогда не думал, что меня обрадует роль пехотинца во время штурма, — произнес Дурсо, поднимая золотой символ, привязанный к рукояти щита.

Аксиманд покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Гляди.

Три «Лендрейдера» перед ними выглядели так, словно получили удар бойками стенобитного молота титана. Один был полностью выпотрошен, превратившись в почерневший остов, внутри которого остались только расплавленные трупы. Из второго, шатаясь, выбиралась горстка воинов. Их доспехи были черными — изначально, не от огня.

— Разве юстаэринцы не с Первым капитаном? — спросил Дурсо, узнав тяжелую броню терминаторов.

— Не все, — произнес Аксиманд.

Волчьи флаги третьего «Лендрейдера» пылали, его расколол жестокий удар.

Гор стоял на одном колене, прижав руку с когтями к борту своего «Лендрейдера», словно скорбел об утрате. Бок темного доспеха лоснился от крови, его, словно копье, пронзил кусок трубы.

— Луперкаль, — произнес Дурсо, испытав благоговение при виде одного единственного воина посреди столь масштабного побоища. Но какого воина.

— Сыны Гора! — закричал Аксиманд, проталкиваясь вперед. — Ко мне!

Изнутри «Лендрейдера» повалил дым. Из него шагнули извращенные воины, тела которых были охвачены огнем. Линзы шлемов сияли белизной кости, оставленной в пыльных склепах.

Не юстаэринцы, нечто куда хуже.

Как их там именовал Малогарст?

Луперки, Братья Волка.

Сергар Таргост назвал их иначе, когда сервиторы нартециума, наконец, сняли швы, скреплявшие его горло.

Двойное Пламя.

Теперь Аксиманд знал, почему. Их доспехи были совершенно черными. Не выкрашенными в черный, как у юстаэринцев, и почерневшими не от гибели машины, а от инфернального пламени варпа, которое горело внутри них.

Первым вышел Гер Гераддон. Аксиманд все еще мог вспомнить два меча, вонзенные ему в грудь, и собравшуюся вокруг лужи крови, которой он истек на полу Мавзолитики. Окутывавший броню огонь не заботил Гераддона. Как и семерых прочих, выбравшихся из обломков.

Сыны Гора построились рядом с Аксимандом, не меньше сотни воинов. Он не мог сказать точно из-за дыма. Каждый из легионеров видел то же, что и он. Магистр Войны в опасности.

Механикум защитил транспорт Луперкаля от всего, кроме разве что ярости титана, а все данные разведки утверждали, что ни один из имперских Легио еще не вывел в поле сколько-либо крупное соединение машин. Так что же сотворило такое?

Ответ не заставил себя ждать.

Они вышли из дыма. Багряно-золотые гиганты с шарнирными суставами. С сегментированных панцирей горделиво ниспадали знамена. Земля содрогалась от тяжелых ударов их когтистых ног и воющих трелей охотничьих горнов.

Выставив перед собой потрескивающие копья и визжащие мечи, рыцари Молеха атаковали Магистра Войны.

13

МАЯК

ЗАГНАННЫЙ ВОЛК

Я ЭТО СДЕЛАЛ

Он набрал полные легкие горячего, пропитанного металлом воздуха. Вдох обжигал, но альтернатива была хуже. В голове стучало, и казалось, будто кто-то вдавливает ему в левый глаз стальную иголку. Грудь болела, и казалось, что кто-то вдавливает в нее что-то существенно крупнее иглы.

— Вставай, — раздался голос.

Граэль Ноктуа кивнул, хотя от этого движения иголка вошла еще глубже в мозг.

— Вставай, — повторил Эзекиль Абаддон.

Ноктуа открыл глаза. Имперский опорный пункт. Внутреннее пространство выжжено и разрушено. Это сделал я. Был десантный штурм, и я убивал таллаксов. Он не думал, что разбитый командный центр заполнен отделением глянцево-черных терминаторов.

На титанических пластинах их темных доспехов плясали коронные разряды, Ноктуа чувствовал ледяной металлический привкус от телепортационной вспышки.

— Так маяк сработал? — выговорил он.

— Практически единственное, что ты сделал, как надо, — сказал Абаддон, раздавая своим воинам указания на внутреннем хтонийском жаргоне. — Юстаэринцы здесь, и имперский фронт уже опрокидывается.

Ноктуа перекатился набок, он взмок от усилий, с которыми приходилось втягивать воздух. Он поднялся, от напряжения его едва не стошнило. В конце концов выпрямившись, но нетвердо стоя на ногах, Ноктуа немедленно понял, в чем проблема. Ему уничтожили сердце.

Умирающая женщина. Офицер. Ее пистолет был чем-то большим, нежели просто лазпистолетом. Чем-то существенно большим, нежели просто лазпистолетом. Он глянул вниз и увидел аккуратное, прижженное отверстие в нагруднике и груди. Он знал, что если бы подобрал засевшую в ноге арматуру, то без усилий смог бы просунуть ее сквозь дыру в груди и спине.

— Она меня подстрелила, — произнес он. — Эта стерва меня подстрелила.

— Насколько я слышал, ты ей это позволил, — сказал Первый капитан, качая головой. — Глупо. Я отстаю от графика. И теперь Кибре, скорее всего, опрокинет свой фланг первым.