Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

Тысячи гигантских воинов пробивались вперед за тяжелыми прорывными щитами. Те давали эффективную защиту от ручного оружия и даже орудий среднего калибра, но просто не годились против тех пушек, которые на них нацелила Хакон. После каждого наступления оставался шлейф тел, лишенных конечностей трупов и рек крови, которые заполняли воронки красными озерами.

Рэвену никогда не приходилось видеть столько космических десантников, он даже не представлял, что их вообще может быть столько. «Бич погибели» тянул его разум, понуждая действовать, выступить со славой и разнести один из надвигающихся клиньев щитов на куски.

— Ну же, отец, — убеждал Бэнан. — Давай сокрушим их! Будем поочередно разбивать каждый на части, пока не опрокинем весь фронт.

Ему хотелось отдать приказ. О, как же ему хотелось отдать этот приказ.

— Да, мы могли бы сокрушить одну, возможно две, а может даже три стены щитов, но и только, — произнес он, чувствуя, как «Бич погибели» разгневан его отказом идти. — А затем нас задавит артиллерия и повергнет пехота. Недостойная смерть. Едва ли подобающая рыцарям.

В ответ на сопротивление его рыцарь пустил по позвоночнику спазм нейрорезонанса, и Рэвен дернулся от его силы. Когда он открыл глаза, его взгляд тут же привлек к себе «Лендрейдер» с дополнительным бронированием, который проломил рокритовый волнолом, упал на противотанковые надолбы и раздавил их своим весом.

На задней части защиты обоих траков реяли знамена, каждое с символом вставшего на дыбы волка. Выстрелы выбивали искры из брони «Лендрейдера», и Рэвен увидел, как в борт, где до этого срезало правый спонсон, пришлось прямое попадание лазпушки. Она должна была пробить отверстие внутрь машины.

Но вместо этого энергия выстрела рассеялась в момент попадания, и танк окутался огненным цветком, от которого вспыхнули два знамени с волками.

— Световой щит, — произнес он, узнав такую же технологию, как в ионных щитах «Бича погибели».

Его горло обнажится, когда к тебе приблизятся огненные волки-близнецы.

— Луперкаль, — сказал Рэвен.

Пол под ногами Граэля Ноктуа сотрясался от попаданий, на плитах под сапогами появлялись закругленные стреловидные выступы. «Громовой ястреб» обладал утилитарной конструкцией, рабочая лошадка, отличающаяся быстротой и легкостью в производстве.

Кроме того, он был сравнительно расходным.

Что едва ли успокаивало людей, которых он перевозил.

Присев возле задней аппарели с грузом дымящегося прыжкового ранца за спиной, Ноктуа ощущал каждое попадание по корпусу десантно-штурмового корабля. Он слышал каждое потрескивание натяжных тросов и скрип крыльев на запрессованных болтах, когда пилот исполнял отчаянные маневры уклонения.

Полосы выстрелов тянулись к кораблю, который петлял в воздухе, пока стрелки пытались предугадать его движение. Шрапнель выбивала в воздухе барабанную дробь. Шестеро воинов упали, когда бронебойные снаряды пробили фюзеляж и рассекли их, словно мешки с кровью, имеющие форму человеческого тела.

Линия трассера пересекла правое крыло. Основной удар пришелся по двигателю, затем оторвался элерон.

— За мной! — заорал Ноктуа.

Лампа готовности к прыжку все еще светилась оранжевым, но если бы они не убрались с обреченной птицы, то упали бы вместе с ней. «Громовой ястреб» двигался по воздуху, сползая в сторону и накренившись набок, когда отказал правый двигатель.

Ноктуа согнул ноги и толкнулся наружу и вниз, плотно прижав руки к бокам. Он не стал оглядываться посмотреть, следуют ли за ним его люди. Следуют, не следуют. Он узнает, когда окажется на земле.

Он почувствовал, как над ним взорвался «Громовой ястреб», и понадеялся, что горящий остов упадет не на него. Он ухмыльнулся, подумав, что бы о таком сказали Эзекиль и Фальк. В огне рухнули три «Громовых ястреба», возможно, больше. Это не имело значения. Все знали, что воздушные корабли — расходный материал. Небо заполнили легионеры-штурмовики.

Он проигнорировал их и сосредоточился на стремительно приближающейся земле.

Боевые братья на пляже увязли под снарядами на перекрывающихся секторах обстрела. Черный сланец берега напомнил Ноктуа о бойне на Исстване V, но на сей раз умирали уже Сыны Гора.

Ноктуа скорректировал угол спуска по направлению к цели, которую ему указал лично Луперкаль. Расположение опорных точек, траншей и редутов было в точности таким, как предсказывал Магистр Войны.

Смертные. Такие предсказуемые.

Символ в виде новорожденного месяца, такого же, как вытравленный у него на шлеме, располагался поверх сильно укрепленного пункта. Тот был окружен рядами передовых укреплений, прикрыт точечными орудиями и защищен сотнями солдат и самим своим расположением на линии фронта.

Ноктуа махнул ногами вниз, чтобы падать подошвами вперед. От мысленного импульса прыжковый ранец заработал, испустив визжащий ураган бело-синего пламени. Он специально модифицировал впускные и выходные сопла, чтобы они издавали вой при запуске.

Стремительное падение замедлилось. Ноктуа приземлился с грохотом раскалываемого камня. Он согнул колени, и форсунки прыжкового ранца опалили крышу опорного пункта. Спустя считанные секунды его окружил грохот подошв о камень. Закончив отцеплять от нагрудника два мелта-заряда, он уже успел насчитать двадцать шесть ударов.

Более чем достаточно.

Он швырнул мелты вниз по бокам от себя и вновь взмыл в воздух, дав краткий импульс из прыжкового ранца. Его воины сделали то же самое, и, как только они оказались в воздухе, пятьдесят восемь мелта-бомб взорвались практически одновременно.

Отключив сопла, Ноктуа выхватил меч с болт-пистолетом и рухнул вниз сквозь дымящиеся остатки крыши опорного пункта. Верхний уровень был полностью разрушен, превратившись в воющее и вопящее месиво умирающей плоти. Он спрыгнул на нижний этаж, пробив ослабленную конструкцию и приземлившись в центре бывшего проекционного стола.

Его окружали оглушенные смертные, лица которых напоминали оказавшихся на суше рыб. Непонимающе открытые в ужасе рты образовывали буквы «О». Он спрыгнул посреди них, одним взмахом меча рассек троих офицеров, а еще двоим выстрелил в лицо. Трупы еще не рухнули на пол, а он уже пришел в движение. Потолок пробили мощные удары, от которых каменная пыль и железные балки хлынули туда, где лишь мгновения назад располагался полностью функционирующий командный центр.

Из обломков поднимались покрытые прахом статуи воинов-богов, которые расправлялись со всеми живыми людьми в пределах досягаемости. Заряды болтеров рвали тела в бронежилетах, словно чрезмерно сжатые канистры с топливом. Брызги артериальной крови расписывали стены перекрещивающимися дугами. Ревущие цепные клинки рубили конечности и хребты, превращая плоть в мозаику.

Ноктуа увидел, как из караульных ниш у обоих основных входов вышли двое таллаксов на поршневых ногах и в безликих шлемах. Молниевые пушки открыли огонь, сминая воздух, но Ноктуа перескочил сверкающий заряд на своем прыжковом ранце. Он приземлился между таллаксами, обезглавив одного мечом и разорвав второго болтом, который выпустил, словно палач.

Двух других повергла толпа Сынов Гора, еще двоих застрелили, не дав сделать ни единого шага. Ноктуа уперся в блок шипящих клапанов и потрескивающих полусфер когитаторов. Его прыжковый ранец заработал, оставляя за собой каньон жженой плоти. Он рывком снизился, при приземлении вогнав пятку в грудь оставшегося таллакса.

Тот врезался спиной в стену, блок лорики таллакс разлетелся, будто стекло, и на усыпанный щебнем пол упали окованный сталью позвоночник с черепом. Последний развернул свой плазменный бластер и сумел выстрелить навскидку, проделав на наплечнике раскаленную борозду.

Разозлившись, Ноктуа рубанул его мечом по плечу.

Клинок вышел через таз, и сраженный киборг умер в потоке зловонных амниотических жидкостей, затрещав от машинной боли.

Ноктуа покрутил плечами, раздраженный тем, что кибернетическая вещь смогла подобраться к нему настолько близко. Плоть под броней была обожжена, и он только теперь почувствовал боль. Подумав о боли, он глянул вниз и увидел, что из бедра торчит арматура из катаной стали, а в нагрудник вошел боевой клинок таллакса.

Последний не пробил броню, но арматура прошла прямо сквозь ногу. Странно, что он этого не почувствовал. Он выдернул ее, мгновение понаблюдав, как течет кровь, и наслаждаясь новым ощущением ранения.

Он отбросил прут и кивнул своему магистру-сигнальщику.

— Ставьте маяк, — приказал он, указывая на центр разбитого гололитического стола. — Похоже, там сойдет.

Ноктуа услышал хриплое дыхание, глянул вниз и увидел, что один из командиров крепости еще жив. Умирающая женщина с лазпистолетом, покрытым орнаментом. Архаично и чрезмерно сложно, но ведь имперским офицерам так нравилось украшать свое боевое снаряжение.