Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

время он был в Англии. По всей вероятности, он прибыл в Англию два месяца назад, не исключено, что на том же пароходе, что и семейство Уиллет. Похоже, что девушка приглянулась ему во время путешествия. Ни с кем из своей семьи по какой-то причине он не общался. Ни брат, ни сестра и представления не имели, что он в Англии. В четверг на прошлой неделе он покинул гостиницу «Ормсби» на площади Рассела и поехал на Паддингтон[324]. С тех пор до ночи с понедельника на вторник, когда на него наткнулся Эндерби, был неизвестно где и сообщить о своем местонахождении отказывается.

— Вы указали ему на всю опасность такого поведения?

— Ответил, что ему наплевать, что не имеет никакого отношения к убийству и это наше дело — доказывать противоположное. Сказал, что как он распорядился своим временем — его личное дело и никого не касается. В общем, категорически отказался говорить, где был и что делал.

— Более чем странно, — сказал шеф полиции.

— Да, сэр. Понимаете, нет смысла скрывать: этот тип гораздо подозрительнее, чем тот, первый. Как-то не верится, чтобы Джимми Пирсон мог ударить старика по голове этим валиком. На Брайана Пирсона, по-моему, такое больше похоже. Он горячий, своенравный молодой человек, и получает он точно такую же долю, помните? Да, он приехал сегодня с мистером Эндерби, очень веселый, живой, такой предупредительный, открытый, но это лишь поза. Она не обманет нас, сэр, не обманет!

— Хм, вы считаете?..

— Фактами не подтверждается. Но почему он не откликнулся раньше? О смерти его дяди газеты сообщили в субботу. Брат его был арестован в понедельник. А он не подает никаких признаков жизни. Да он так бы и не объявился, если бы этот газетчик не напоролся на него вчера в полночь в саду Ситтафорда.

— Что же он там делал? Я имею в виду Эндерби.

— Вы знаете, что такое газетчики, — сказал Нарракот. — Вечно что-то высматривают, вынюхивают. Просто жуткий народ!

— Да, они чертовски надоедливы, — согласился шеф. — Хотя, надо сказать, бывают полезны.

— Я предполагаю, молодая леди подбила его на это.

— Молодая леди?

— Да, мисс Эмили Трефусис, — сказал инспектор Нарракот.

— Как же это она догадалась?..

— О, она была в Ситтафорде, все там разузнала. А она, как бы это сказать, тонкая особа, ничего не упустит.

— Как Брайан Пирсон объясняет свое появление там?

— Говорит, приехал в Ситтафорд-хаус повидать свою девушку, мисс Уиллет. Она вышла встретить его, когда все уже спали. Она не хотела, чтобы об этом знала мать. Вот их рассказ. — Голос инспектора Нарракота свидетельствовал о сомнении. — Я считаю, если бы Эндерби не выследил их, Брайан так бы и не обнаружил себя. Он возвратился бы в Австралию и затребовал бы оттуда свою долю наследства.

— Как он, должно быть, проклинает этих вездесущих репортеров! — Легкая усмешка тронула губы шефа полиции.

— Выяснилось и еще кое-что, — продолжал инспектор. — Существует трое Пирсонов. Вы помните: Сильвия Пирсон замужем за Мартином Дерингом — романистом. Он сказал мне, что провел день с американским издателем, а вечером был на так называемом литературном обеде. И вот теперь выясняется, что на обеде-то он не был.

— Кто это сообщил?

— Опять же Эндерби.

— Я думаю, мне следует встретиться с Эндерби, — сказал шеф полиции. — Он, по-видимому, один из активистов этого расследования. Есть в штате «Дейли уайер» способные молодые сотрудники.

— Это, конечно, не очень существенное обстоятельство, — продолжал инспектор. — Тревильян был убит до шести часов, и где Деринг провел вечер, в общем-то, не имеет значения. Но зачем он солгал? Мне это не нравится, сэр.

— Да, — согласился шеф. — Кажется, в этом особой необходимости не было.

— Это заставляет думать, что и другие его сведения ложны. И я допускаю, что Деринг мог выехать с Паддингтона поездом двенадцать десять, приехать в Экземптон где-то после пяти, убить старика, сесть на поезд шесть десять и быть дома около полуночи. Во всяком случае, следует это проверить, сэр. Надо выяснить также и его финансовое положение, узнать, не испытывал ли он денежных затруднений. Ну а деньги, которые получила бы его жена, — он бы завладел ими, я вас уверяю. Стоит только взглянуть на нее, чтобы понять это. Остается одно — установить, достоверны ли его другие показания.

— Да, дело необычное, — заключил шеф полиции. — Но все же я считаю, что улики против Пирсона достаточно весомы. Вы, я вижу, со мной не согласны. Вам кажется, что вы совершили ошибку, задержав Пирсона.

— С уликами все в порядке, — согласился инспектор Нарракот, — косвенные там и все прочее. Любой присяжный признает его виновным. И все-таки вы правы, я не вижу в нем убийцы.

— И его девица активно действует, — заметил шеф.

— Мисс Трефусис? Да, это верно… И ни единого промаха. Просто замечательная особа. И полна решимости спасти его. Она приспособила этого журналиста — Эндерби и, будьте уверены, использует его как следует. Она, правда, слишком хороша для этого Джеймса Пирсона. Я бы не назвал его мужчиной с характером, разве только внешне привлекателен.

— Ну если она такая энергичная, то ей это должно импонировать, — сказал шеф полиции.

— А, ладно, — сказал инспектор Нарракот. — О вкусах не спорят. Вы согласны, сэр, что мне следует незамедлительно проверить алиби этого Деринга?

— Да, да, займитесь не откладывая. А что четвертая заинтересованная в завещании сторона? Ведь есть четвертая, верно?

— Да, сестра. С ней все благополучно. Я уже навел справки. Тут полный порядок, она в шесть часов была дома, сэр. Итак, я займусь Дерингом.

Примерно пять часов спустя инспектор Нарракот снова оказался в маленькой гостиной «Уголка». На этот раз мистер Деринг был дома. «Его нельзя тревожить, он пишет», — сказала горничная, но инспектор предъявил свою карточку и предложил безотлагательно вручить ее хозяину. В ожидании он расхаживал взад и вперед по комнате. Мысль его напряженно работала. Время от времени он что-нибудь брал со стола, рассматривал невидящим взглядом и снова клал на место. Сначала это была сигаретница из австралийского скрипичного шпона[325], вероятно подарок Брайана Пирсона, потом — потрепанная книга «Гордость и предубеждение»[326]. Он раскрыл ее и увидел на форзаце неразборчивую выцветшую надпись: «Марта Рикрофт». Фамилия показалась ему знакомой, но сразу он не мог вспомнить, в какой связи. А потом открылась дверь и вошел Мартин Деринг.

Романист роста был среднего, тяжелые каштановые волосы его были довольно густы. Выглядел он неплохо, но уже имел склонность к полноте, и губы у него были полные, красные. Он не произвел на инспектора благоприятного впечатления.

— Добрый день, мистер Деринг.