"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

– Я убью императора Квентиса, – выпалил Гил, – я видел, что это за человек! Да и не человек, кошмарная тварь на троне… Это он виноват в том, что происходит с нашими землями, только он! И кровь моего отца на его руках…

– Так, значит, об императоре говорил Магистр? Тот, кто обрушит мир в пропасть… – невольно вырвалось у Миртс. Она тут же прикусила язык, но было поздно: черные глаза ночницы подозрительно взглянули на нее.

Миральда устало вздохнула.

– Послушайте, мои дорогие. Если мы будем скрывать что-то друг от друга, то, боюсь, и помочь себе не сможем. Давайте-ка расскажем свои истории без утайки, а?

… Ночь расстелила по небу звездное покрывало, и ущербный диск Большой луны висел среди облаков, а разговорам не было конца. Миральда хмурилась, пытаясь разобраться в происходящем, и чем все это могло обернуться. Гор безмолвно подкладывал в костерок смолистые ветки; Гиллард поминутно клевал носом; было видно, насколько опустошило его последнее заклятье. Миральда отдала ему медальон с изумрудом, и драгоценность поблескивала на груди молодого мага.

– Мне не нравится, что в этом замешан Магистр, – говорила болотная ночница, – он знал о нападении на Дэйлорон, об отравленном дожде и о последствиях. Затем он убивает Старшего, воспитывает Гила – который, к слову, попал случайно в цитадель магов. Чего можно ждать от этого существа, и каковы его интересы?

Миртс только вздыхала.

– Куда больше меня интересует то, что последовало за отпущенным заклятьем Гилларда. Ты, Миральда, тоже должна была почувствовать, как все… содрогнулось. К чему это приведет?

– Да и как понимать твою беседу с колодцем Памяти? Что все это значит и к чему ведет? Честное слово, мне хочется надеяться на лучшее… Любопытно, как себя покажет заклятье Гилларда…

Маг встрепенулся, едва заслышав свое имя.

– Матушка, оно катится вперед, на юг. А нелюдь идет впереди…

– Вот и ладно, – проворчала ночница, – мы уже не можем остановить его, верно?

Гил кивнул.

– Будем надеяться, что оно сработает так, как нужно и рассыплется у границ Дэйлорона, – заключила Миртс, – но мир вздрогнул, Миральда. Что это было?

Болотная ночница тряхнула серебристыми локонами.

– Я надеюсь, не то, о чем думала наша королева…

… Магистр Закрытого города неторопливо шагал по коридору, и подол его темной мантии печально шелестел в такт движениям. Ученики, едва завидев его, поспешно кланялись, а затем спешили убраться подальше, перешептываясь и оглядываясь; слишком редко можно было увидеть самого могущественного мага Империи праздно прогуливающимся, и, коли уж Магистр бродил по цитадели с рассеянным видом, значит, произошло что-то из ряда вон выходящее. И никто не знал, что Магистр прощается с местом, где провел столько лет.

Позже, когда солнце начало клониться к закату, разбрасывая по умирающему миру косые розоватые лучи, Золий приказал собрать всех магов в большом совещательном покое. Отдавал он приказ все тому же разделяющему бремя, Варне; в черных глазах мелькнуло удивление, но магистру было все равно, что там подумает старый дэйлор.

«Как же мало здесь жило магов», – подумалось ему, когда, взобравшись на возвышение, магистр окинул взглядом всех собравшихся. Каких-нибудь две-три сотни чародеев вместе с юными учениками…

И, собравшись духом, Золий заговорил.

Он поведал братьям, что настало время расплаты для человеческой расы за многие столетия порока, что Алларен обречен – равно как и прочие земли, и что властью Магистра он приказывает всем магам покинуть Закрытый город и уйти за пределы Алларена, за пределы Империи. Лучше всего – на восток, в места, что были колыбелью для людской расы.

В совещательном покое повисла тишина.

– Каждый из вас волен делать то, что сочтет необходимым, – прочистив горло, изрек Золий, – но, прежде чем вы уйдете за кольцо стен благословенного нашего города, каждый из вас даст мне клятву никогда и никоим образом не служить интересам императора Квентиса.

Никто не произнес ни слова.

– Вы выполните то, о чем я говорю? – сухо поинтересовался магистр, – Алларен уже обречен. Нет смысла пытаться защищать то, чья судьба стремительно катится к завершению.

И тут молоденький ученик, пятнадцатилетний паренек, тонким фальцетом пискнул:

– Но что будет с вами, Магистр?

Золий позволил себе улыбку.

– Я покину этот мир тогда, когда настанет мой час, Дифирус. Возможно, меня сожрет нелюдь, возможно – раздавит падающей балкой. И я… не буду сопротивляться, поскольку уже очень, очень давно… жду этого. Во всяком случае, когда-нибудь все это должно было произойти, и нет ничего странного, что мы все стоим у последнего вздоха этого мира.

Он развел руками и еще раз оглядел собравшихся. В совещательном покое царила такая тишина, что был слышен каждый шорох.

… К утру следующего дня Закрытый город опустел. Ушли маги, убрались прочь ученики и прислуга, и черная цитадель в самом сердце белокаменного города вновь стала такой же, какой была до прихода Последнего магистра, Ильверса д’Аштам. Золий собственноручно закрыл врата – тяжелые, снаружи покрытые черной каменной чешуей. Всходило солнце, злого красного цвета, купаясь в кровавом тумане на границе неба и земли; ветер с запада принес запах гари.

– Вот оно, – пробормотал Золий, – начало конца…

И услышал медленные, шаркающие шаги.

– А, Варна, это ты, брат мой… Отчего ты не ушел со всеми?

Дэйлор удрученно покачал головой.

– Мне некуда идти, Магистр. Я мог бы отправиться и повидать Дэйлорон, но что я найду там? Лишь смерть и запустение. Уж лучше я останусь здесь и буду тешить себя надеждой, что когда-нибудь дэйлор снова вернутся в новый, чистый мир.

Золий усмехнулся.

– Что ж, Варна, надежда – это то, что позволит тебе спокойно отойти к предкам.

Дэйлор гордо выпрямился.

– Но я не боюсь этого, магистр. Точно так же, как и ты не боишься… Ведь мы оба слишком долго прожили здесь, возложив на плечи чужое бремя?

И, ссутулившись, дэйлор побрел прочь.

А Магистр вернулся в свой кабинет.

На столе по-прежнему покоился папер, исчерканный рукой Золия, задача, решить которую оказалось не под силу. Как и много раз до этого, Магистр склонился над схемой; там, где часть линий сходилась в одной точке, и где мелкими буквицами было начертано «начало пути», он нарисовал жирную единицу. Точно такие же единицы были расставлены и над всеми событиями, что предваряли этот важный этап в жизни поднебесья. И, само собой, надпись «начало пути» значила ничто иное, как «начало последнего пути».

Удовлетворенный своей работой, Магистр еще раз осмотрел папер и подумал о том, что нужно позаботиться о его сохранности. Потому как жирная линия с пометкой «Квентис» распадалась на множество тонких, волосяных, и в одном месте красноречиво пересекалась с линией самого Магистра.

Разумеется, всего этого могло и не быть; но – кто знает, что на уме у его императорского величества?

Магистр пошарил на стеллаже, среди компонентов заклинаний. Через несколько минут решение уже было в его руках – небольшая, размером с кулак, шкатулка. Он вытряхнул оттуда содержимое, невольно чихнул, задохнувшись в облаке дурно пахнущей пыли, и принялся складывать лист папера.

Когда схема послушно заполнила собой тесное пространство шкатулки, Магистр присовокупил к ней графитовую палочку, исходя из соображений, что, быть может, чернил будет негде взять, а втиснуть к схеме еще и чернильницу уже не представлялось возможным.

Теперь… нужно было припрятать свое сокровище так, чтобы никто другой не нашел – а сам Магистр с легкостью мог бы до него добраться, находясь в любом месте поднебесья. Над этим стоило поломать голову, и Золий с удовольствием погрузился в размышления.

В конце концов, это помогало скоротать время и отвлечься от тех кошмаров, что плескались в глянцевом море Отражений, преследуя Магистра Закрытого города.

Глава 10

Час заката

Глава канцелярии тайного слежения, Шэном Тэр, выглядел удрученным. И, если раньше он напоминал Квентису упитанного и довольного жизнью поросенка в рюшах, то этим утром он был похож на поросенка, отощавшего от жизненных невзгод. Блеклые голубые глазки лорда Тэра растерянно перебегали с Квентиса на Интара и обратно; пальцы-колбаски мяли кружевной платочек.