Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич

Леди Эксетер вынула принца из церемониальной колыбели и держала на руках, а Генрих собственными руками накинул на плечи малыша мантию с длинным шлейфом. Мальчик трех дней от роду, Эдуард озирался по сторонам, широко раскрыв глаза, и вел себя очень хорошо, как будто понимал торжественность обстановки. Потом его положили на подушку. Леди Эксетер взяла на руки драгоценную ношу, герцог Норфолк поддерживал подушку со стороны головки младенца, Саффолк – у ножек, а граф Арундел нес шлейф. За дверями выстроились джентльмены из Тайного совета, которые должны были держать над принцем парчовый полог, пока его препровождают для совершения крещения в Королевскую капеллу. Позади шли няня Сибил Пенн и акушерка, имевшая очень важный вид.

Вся компания удалилась, шаги стихли вдалеке. Джейн лежала и наслаждалась моментом триумфа, Генрих приказал подать вина. Они сели рядом, взялись за руки и прислушались к доносившимся со двора звукам – все выстраивались в процессию. Генрих объяснил, что ее возглавят рыцари, церемониймейстеры, сквайры и офицеры двора, за ними пойдут епископы, аббаты, духовенство из Королевской капеллы и Тайный совет в полном составе, все иностранные послы и множество лордов. Приглашен был даже граф Уилтшир, хотя человеку с его амбициями, вероятно, было горько видеть, как Джейн преуспела в том, чего не смогла сделать его дочь. Однако Генрих не держал на него зла – даже не лишил его места в Совете.

Четырехлетняя леди Елизавета тоже была там. Генрих распорядился, чтобы она принимала участие в крестинах, так как хотел продемонстрировать всему миру – обе его дочери счастливы уступить первенство новорожденному брату. Нести Елизавету в процессии поручили Эдварду, а девочка подарит наследнику богато расшитую крестильную сорочку, в которую принца облачат после окунания в купель. Следом за ними пойдет леди Мария в сопровождении множества дам. Томас тоже будет там – он успел сопроводить восвояси четыре французских корабля и вовремя вернуться ко двору.

– Какое прекрасное зрелище, – сказала Джейн.

Ей хотелось бы присутствовать на церемонии и самой увидеть, как архиепископ Кранмер окунет принца в серебряную купель, установленную на покрытом золотой парчой помосте, как описал ей все это Генрих. Он позаботился обо всем. В капелле соорудили шатер из гобеленов и поставили в него чашу с ароматизированной водой и жаровню с углями, чтобы принц не простудился, когда его разденут. По окончании церемонии снова исполнят «Te Deum».

Вдалеке зазвучали трубы. Генрих улыбнулся Джейн. Процессия возвращалась. Наконец они услышали возглас герольдмейстера ордена Подвязки:

– Боже, своим всемогуществом и бесконечной милостью даруй долгую и счастливую жизнь высокородному и прекрасному принцу Эдуарду, дражайшему и безмерно любимому сыну нашего самого могучего и милосердного владыки короля Генриха Восьмого!

После этого принца торжественно внесли в спальню королевы. Следом вошла Мария, держа за руку Елизавету, позади них толпились почетные гости.

Леди Эксетер положила малыша Эдуарда на руки матери, и Джейн благословила его. Потом ребенка взял Генрих, плакавший от радости, и призвал на своего сына милость и покровительство Господа, Девы Марии и святого Георгия. Крошка принц закапризничал, и его унесли в детскую, а гостям подали закуски: гиппокрас и вафли – дворянам, хлеб и вино – всем остальным. Генрих приказал раздать милостыню бедным, которые собрались у ворот дворца. Последние гости, прощаясь, целовали руку короля и королевы уже под утро.

– Сегодня народ будет веселиться – жечь костры и поднимать заздравные тосты, – сказал Генрих.

– Это большая радость. Благодарение Всемогущему Господу, который послал нам такого прекрасного принца, чтобы наследовать корону Англии, – отозвалась Джейн. – Едва ли я смогу уснуть!

Генрих поцеловал ее на ночь.

– Вы были безупречны, дорогая. Королева до кончиков пальцев. Я так горжусь вами, – сказал он и оставил супругу отдыхать.

Джейн лежала и чувствовала себя счастливой и спокойной. Она все еще не до конца верила, что родила наследника, который безмятежно спал в детской. Скоро ее снова воцерковят, она вступит в мир и будет наслаждаться своим новым статусом матери принца. Джейн представила, как учит сынишку читать, а Генрих рассказывал ей, что осваивал этот навык под руководством матери, и принимает участие в планировании его женитьбы, так как это было обязанностью королевы. Мечта о том, что они с Генрихом состарятся в окружении своих детей, не казалась такой уж недостижимой. Король обрел долгожданного наследника и теперь, наверное, снова станет милостивым властителем, каким был до того, как Анна превратила его в жестокого деспота. Джейн всегда видела в нем хорошие черты, хотя и порицала в душе его безжалостность. Появление на свет Эдуарда предвещало наступление золотой эры. Придворные понимали это, и все англичане, предававшиеся веселому разгулу на улицах, тоже это чувствовали. Джейн уснула, и сны ее были счастливыми.

Глава 35

1537 год

На следующее утро по просьбе Джейн леди Брайан принесла к ней Эдуарда. Молодая мать с удовлетворением отметила, что сын спокоен и хорошо накормлен, а его пеленки безупречно чисты. Как же восхитителен ее маленький сынок! Держа принца на руках, Джейн испытала прилив ликующей любви такой силы, что на глаза навернулись слезы.

– Его маленькая милость такой хороший ребенок, мадам, – сообщила леди Брайан. – Он кушает и засыпает без хлопот. Конечно, иногда он плачет, но сразу успокаивается, стоит только покачать колыбельку. И проявляет такой интерес ко всему вокруг! Он уже очень развитый ребенок.

Джейн улыбнулась:

– Я знаю, что могу положиться на вас, вы хорошо о нем позаботитесь, леди Брайан. Скажите, кто заменил вас в качестве воспитательницы леди Елизаветы?

– Леди Трой, мадам, хотя, мне кажется, Кейт Чепернаун хотела занять это место. Но леди Трой безупречна.

– Рада слышать это и очень довольна, что за Эдуардом присматриваете именно вы.

Принца унесли, Джейн отдыхала до обеда, когда ей подали лосося в густом винном соусе с луком и кислым соком. Она сама просила приготовить ей это блюдо. Через час Джейн пожалела, что съела так много, потому что почувствовала похожую на схватки боль в животе и вскоре начала бегать на горшок, не слушая приказания акушерки оставаться в постели. Горничные прибежали помочь ей, но она так стыдилась безобразного вида и запаха испражнений, что крикнула им, чтобы ушли, сама все убрала и подмылась.

Наконец приступ прошел, и Джейн заползла обратно в кровать, чувствуя себя больной, слабой и изможденной. Сердце тревожно стучало, тело пробивала неприятная дрожь, особенно сильно тряслись руки и ноги. Дамы встревожились и позвали акушерку. Лиззи протирала губкой лоб королевы, а Марджери разминала ей руки.

– Ну, мадам, я ведь велела вам не вставать! – корила ее повитуха. – Вот что случается, когда глупо рискуешь. – Эта добрая женщина наслаждалась своей скоротечной властью – еще бы, ведь она могла командовать самой королевой Англии. – Теперь, ваша милость, оставайтесь в постели, а если снова наступит слабость, позовите меня.

Джейн едва заметно кивнула.

– Мне очень хочется пить, – прохрипела она.

– Принесите немного вина, – распорядилась акушерка, – и молока, чтобы привести в порядок желудок королевы.

Фрейлины выполнили приказание, и Джейн залпом выпила оба напитка, но жажда не проходила. К ужину она почувствовала себя лучше и попросила яиц в лунном свете – это было ее любимое детское блюдо. Его готовила мать, смешивая яичные желтки с подслащенной розовой водой. Генрих, пришедший ее проведать, смотрел на них с отвращением.

– Это вкусно, Генрих. Попробуйте ложечку.

Он скривился.

– По-моему, лучше вам было еще посидеть на бульоне, – сказал он. – А теперь, дорогая, ради вашего здоровья отдохните. Я видел малыша Эдуарда, он чувствует себя прекрасно.

Король сам задул свечи и оставил жену. Джейн заснула. Но посреди ночи очнулась и, спотыкаясь в темноте, поспешила к горшку, там ее вырвало отвратительной смесью яиц и марципановых печений, которые она съела после ужина. А потом кишечник ее снова ослаб – из него потекло, и Джейн позвала на помощь, хотя это было унизительно, что дамы увидят, как их королева опустилась до нижайшего человеческого состояния. После первого жестокого натиска последовало еще несколько, которые следовали один за другим с безжалостной частотой. Женщины только успевали обмывать ее, а повитуха явно была напугана, ведь королева была на ее попечении.